Грибник

Посмотрев по сторонам, Артур заметил на подоконнике почти опустевшую пачку соды, засунул туда тысячерублевую бумажку. Смяв это в один комок, выбросил в окно. Высунувшись в форточку, следил, как он падает.

Наркоман сразу умолк, по-собачьи рыская по сторонам, пошел по газону. Вот нашел, медленно захромал прочь, засовывая деньги в карман.

— Мерси-с, — сам себе сказал Артур, глядя вслед уходящему.

Из открытой форточки доносились городской шум и холод. Артур будто окончательно проснулся.

Возвращался в комнату через совсем пустую сейчас квартиру, похожую на плохо подметенный двор. Какой-то искусственный двор под крышей. Жевал на ходу грушу. Сзади оставалась отмеченная темными каплями сока дорожка.

Опять смотрел в окно. Теперь перед домом стоял какой-то пьяный. Качался в стороны, будто и стоять ему было скользко. Сунул в рот окурок и просил прикурить, тянулся к прохожим, даже к юным школьницам. Артур кинул спички в форточку. Алкаш медленно подобрал упавший к его ногам коробок, открыл его и посмотрел внутрь. Потом сунул в карман и, задрав голову, вопросительно уставился в небо.

"Слабые мира сего… Когда-то их хотя бы жалели. Сейчас это почему-то не принято".

Артур неожиданно узнал в грязной заношенной тряпке, надетой на того, фрак. То, что осталось от фрака.

"Все, что я знаю — это литература. Все, в чем я разбираюсь — тоже она. Единственный мой козырь в жизни".

И тут внезапно вспомнил, что работает в театре. И что будильник сегодня так и не звонил. Резко повернулся, посмотрел на него. Десять часов четырнадцать минут! Уже. Только сейчас заметил, что еще и не одет по-настоящему.

Непонятно, как он мог забыть о том, где должен быть сейчас. Тем более работал в театре уже несколько дней.

"Какой сегодня день? Четверг? Пятница?" — наскоро, лихорадочно одевшись, засунул наган за лацкан куртки, за пазуху, совсем, как в каком-то кино, выскочил из квартиры.

* * *

Теперь театр стоял перед ним, возвышался даже, как неприступная крепость. И в крепостных воротах засел вахтер.

"Может быть, попытаться через главный вход и фойе? — Для этого понадобилось бы слишком много везения: чтобы этот вход был открыт и чтобы на Артура там не обратили внимания. — Или все-таки рискнуть через вход служебный? Обмануть, сказать, что еще не устроился в театр. Не удалось пока… Нет, не выйдет".

Неужели нет других способов проникнуть внутрь? Когда он работал на Невском заводе, то перелезал в таких случаях через забор.

Кружась вокруг здания театра, Артур заглянул в открытые сейчас ворота в хоздвор. Там, невдалеке, стояла грузовая машина, с нее что-то сгружали. Кажется, продукты.

Такие знакомые по грибным делам ящики. Даже странно, неестественно, что в них не грибы, а желто-синие куриные тушки.

Возле машины стояла, по-видимому, театральная буфетчица. Высокая, еще почти стройная, молодая женщина с непонятной усмешкой глядела на Артура.

— Эй, паренек! — крикнула она. — Помоги курей разгрузить. Или посторожи хоть, пока шофер их в холодильники носить будет.

Разгружавший ящики шофер буркнул что-то невнятно, но явно отрицательно.

— Что я тебе, Мимино что ли? — проворчал Артур. И тут же добавил. — Ладно, давай!

— Какое Мимино? — не сообразила буфетчица.

И вес ящиков оказался непривычным, каким-то неправильным. Негрибным. За дверью обнаружился короткий, сильно грязный, затоптанный коридор. Совсем пустой, с грузовым лифтом в конце. С великой поспешностью Артур перетаскал ящики. Поставил в лифте штабелем. Шофер сразу перестал шевелиться, замер, стоя в коридоре. Лифт оказался ветхим, древним, с раздвижной решеткой. Решетку шофер с силой задвинул. Закрылась дверь, лифт с курами, буфетчицей и Артуром сдвинулся и поехал — вверх, в театр.

Артур уже знал, что буфет называется буфетом по традиции. В реальности это было частное кафе, даже название у него было. "Браво". Одно из мелких частиц немалой сети всяких кафе, бистро и прочих харчевен. Подумал, что почему-то часто имеет дело с такими заведениями.

Наверху Артур все-таки не решился сразу сбежать, понес ящики на кухню через обеденный зал. Наверное, так он здесь назывался. Идущая навстречу помреж Света с удивлением посмотрела на Артура. Сама она несла стакан в подстаканнике с каким-то мутным пойлом. Вроде бы, чаем с молоком, такой употреблял Великолуцкий.

Здесь в конце зала за стойкой обнаружился бармен, спокойно подсчитывающий чего-то на калькуляторе.

— А вот же у вас мужик, — сказал запыхавшийся Артур буфетчице. — Этот чего кур не таскает?

— Он у нас интеллигент, — почему-то улыбаясь, с непонятной иронией ответила буфетчица, — к сырым курям не прикасается.

— Я экспрессионист, — услышал их бармен. — Кофе-экспрессо готовлю — вот мое жизненное призвание.

— Ну что ж, спасибо, Мимино, — добавила буфетчица. — Может, тебе хоть пива за труды?

* * *

Хоть было и жаль, но от угощения пришлось отказаться. Торопливо идущий по старинным коридорам Артур отражался в многочисленных, встречавшихся по дороге зеркалах. Зеркала в театре почему-то любили. Самого Артура свое отражение не радовало.

"Человек небольшого роста в старом поношенном вицмундире, — вспомнил он. — Взъерошенный, с какими-то перьями на голове вместо волос. Это тоже цитата из книги или само в голову пришло?"

Где-то вдалеке звучала музыка, по-балетному громко, явно аккомпанируя танцу.

В библиотеке Октябрина ругалась с кем-то по телефону. До сих пор Артур не представлял, что такое возможно.

— Ну что, мой друг бесценный, — встретила она Артура, — а я уже не ждала вас. Вашего появления.

— Ах, Октябрина Спартаковна, мы же богема. Люди театра!

Как ни странно это Октябрину убедило.

Он сразу же двинулся к компьютеру, будто его ждало неотложное дело. Дело все пока заключалось в том, чтобы привести в нормальное состояние электронный каталог — всех авторов выстроить в затылок друг другу по алфавиту. Сделать это Артур мог бы почти сразу, найти в компьютере какую-нибудь программу, но предпочитал возиться вручную. Симулируя тяжелый и долгий труд.

В хореографической труппе сейчас шевеление, сенсация, — заговорила Октябрина. — Все-таки подписали сегодня "Собор Парижской Богоматери", включили в репертуар. В театре работа над ним уже давно полуподпольно идет, и вот сегодня решились. Будем топтать ногами Гюго. Роли еще не готовы, не распечатаны, но Великолуцкий Абрам Кузьмич приказал всем раздать книги этого самого Гюго. И не только актерам, но и костюмерам, гримерам, даже рабочим сцены с осветителями. Как это мудро.

Артур обратил внимание на стопку одинаковых книг, стоящую на дальнем конце стойки.