Грибник

"Значит вот кто приехал". — Стекло, будто живое, визжало под мокрым газетным комком.

Этот недовольный голос, что-то выговаривающий строителям, приближался к двери. Жена Сереги без стука распахнула ее, не здороваясь, остановилась на пороге.

Сейчас Артур даже обрадовался, что его застали за уборкой. Это будто как-то реабилитировало захламленность его жилья, беспорядок и проникшую сюда строительную грязь.

— Приветствую вас, — Артур, скрючившись, стоял на подоконнике. — Решили, наконец, посмотреть на жизнь соседа? А я вот за окно взялся. Приходится. Помните, в старом фильме Савелий Крамаров стеснялся окно мыть и женский платочек надел, а то, мол, стыдно, когда парень окна моет.

Он обвел рукой, указывая на свое тесное жилое пространство, заполненное пыльными книгами.

— Я, как видите, живу жизнью духовной. И это сразу заметно. Вы присаживайтесь. Стулья и кресла, конечно, барахлом завалены. Можно на ту вон стопку книг — это Литературная энциклопедия.

Жена Сереги молча стояла, распространяя запах духов, густой, плотный, с непроницаемым выражением глядела на все это. Потом отчетливо произнесла короткое матерное слово. Не спрашивая разрешения, закурила маленькую сигару.

— Значит, это все твои вещи:… да клещи? — посмотрев по сторонам, наконец, спросила она. — Настоящий барак! — произнесла с брезгливостью. — Подлинный… Здесь и тараканов, конечно, полно.

— Как ты догадалась? — пытался сыронизировать Артур. — Заметно, что ты тоже в коммуналке выросла.

— Тараканы, вонь, — будто не расслышав, продолжала жена Сереги. Непонятно, как собственные духи не помешали ей эту вонь почувствовать. — Жрать здесь готовишь, на электроплитке?

— Да вот… — обеими руками Артур показал на свой маленький туристический примус.

"Жрать в последнее время редко приходилось. Но, в основном, харчевни посещаю", — Эту фразу он мысленно приготовил, но не успел сказать.

— Жри, где хочешь, — сказала та. — Только не рассчитывай, что сортир я тебе за свой счет и на своей площади строить буду. Можешь губу закатать.

— А где?.. — начал было Артур.

— Такие, как ты, лохи опущенные, срать вообще не должны!

— Слышь, а когда Серега появится? — проигнорировав этот странный выпад, пытался спросить Артур, но декольтированная гостья уже повернулась и вышла.

Окурок ее сигары на полу еще дымился. Артур поднял его и сунул в рот.

"Теперь еще эта об опустившихся на дно…"

Глава 7 Жаркое лето 2010го года

По Невскому проспекту двигался поток людей, особенно густой сейчас в обеденный перерыв. Плыли, двигались обнаженные людские головы без всяких теперь шапок и кепок. И как всегда на Невском, среди них — непременно три-четыре рыжих. Непонятно, чем вызывалось это явление — может, то были финны или эстонцы.

Артур вышел на проспект, и сразу тело охватило жаром, как в бане. Воздух стал плотным и ощутимым. Чувствовалось, как проезжающие троллейбусы расталкивают его, обдавая горячей волной.

"В Москве температурный рекорд. 2010 год. Запомнить бы".

Аномальная жара — главная тема сейчас. Везде трубили об этом.

Артур двигался в толпе, глядя на лица прохожих, думал о том, что Квазимодо, может, прямо сейчас, неузнанный, идет навстречу и даже с его наганом в кармане. Каким ничтожным, как детектив, сейчас казался себе Артур и еще — каким совершенным аппарат милиции. Как легко бы на его месте поймали Квазимодо, легко нашли бы наган менты.

"Защищенные законом. С оружием, обученные в специальных местах, по специальным книжкам. С опытом, специальной связью, транспортом".

Ничего похожего не было у него, не было даже времени. Постепенно его обязанности в Среднем расширялись и становились все разнообразнее. Пару раз он даже ездил на Театральный комбинат, где обшивали все петербургские театры. Сегодня опять был послан туда с заданием ускорить изготовление костюмов для "Собора" и вот сейчас возвращался.

Решил пройти обратный путь до театра пешком, а сейчас уже приходилось торопиться. Помреж Света куда-то уехала и в литературной части поручили разнести роли. В библиотеке лежала пачка отпечатанных брошюр с ролями, на первой странице каждой карандашом были написаны фамилии исполнителей. Регины среди них не было, что сильно удивило Артура. На роль Эсмеральды ее так и не ввели.

Перейдя Невский, он шел по узким переулкам, стараясь держаться ближе к стенам домов, в тени. Переступал через трещины в мягком асфальте, сочащиеся липкой смолой. Задумался о том, что, может быть, у него все-таки есть преимущество перед милицией — вдруг, таким, как он, везет, как новичкам в картах.

История со стрельбой в Арманда в театре как-то постепенно забывалась. К ней относились всё с большей иронией и даже придумали тому кличку — Вжопураненый. Артуру кличка эта казалась похожей на имя какого-нибудь индийского киноактера. Сам Арманд уже выписался из больницы и восстанавливал форму дома.

Поначалу Регина активно взялась искать Квазимодо с наганом. Она даже пожелала, чтобы Артур специально для этого обзавелся мобильным с наушниками для срочной связи в деле поисков. Когда-то Артур недоумевал при виде какого-нибудь чудака с проводами, как будто торчащими прямо из головы, бормочущего на ходу, словно сам с собой. Глядел на подобных свысока. Но стал таким же по велению Регины, связанный теперь с ней некой сложноподчиненной связью.

Углубившись в разговор, он, бывало, ничего не замечал вокруг, натыкался на прохожих и опасался, что когда-нибудь влезет под машину. Регина сначала звонила постоянно, у нее все время возникали новые версии, чаще всего романтические. Но постепенно их поиски глохли, становилось ясно, что они безуспешны. Может быть, теперь Регина забыла об этом совсем.

Совсем нерусская, какая-то неестественная жара. Невдалеке от театра стало видно, что из пивной "У Сереги" уже вынесли столики на улицу. Вокруг них клубились алкаши.

Недавно на этом месте появился памятник Сергею Довлатову. Непонятно почему пивная за ним так называлась: то ли в честь Довлатова, то ли по имени хозяина заведения. У алкашей поинтеллигентнее быстро возник обычай: собираться выпивать здесь рядом с памятником и даже выливать у постамента каплю-другую.

Ближе к Артуру стоял круглый столик под пластмассовым навесом. У него что-то горячо доказывал некто в штопаной тельняшке. Похоже, он не раз рвал ее на груди.

— Раньше богато было в Питере алкаша, богато, — стало слышно Артуру. — Рай для нищих и шутов, как сказал поэт. Сейчас не то. Невесело сейчас. Буржуазная революция, говорят… У нас все принято на буржуазную революцию списывать, — добавил он, не дождавшись реакции от собеседника. Тот, сидевший спиной к Артуру, почему-то молчал. Артур, проходивший мимо, вдруг увидел, что это Алмаз. Ни кто иной, как…

— А, Артурка! — Заметил того вечный ребенок. — А мы в твоем театре были.

Алмаз опередил Артура, уже собравшегося спросить об этом.