Грибник

— О, это ты! — наконец, увидела она Артура. — А я, как раз, тебе собиралась звонить…

Перед театром стояли, растянувшись в ряд, автобусы и машины с траурными лентами. Рядом с ними кто-то хлопотал, кто-то нес охапку бумажных венков. Даже Титулярный Советник мелькнул там.

— Знаешь что… — произнесла Регина, глядя куда-то в сторону. Ощущалось, что она давно хотела это сказать и даже торопилась, чтобы сказать побыстрее. — Толика надо вычеркнуть из подозреваемых…

— Какого Толика?

— Ну как какого!.. Племянника! Анатолия. Нет у него ничего ювелирного, ничего церковного. И денег нет — давно он не выигрывал на своей электронной бирже. Болтал все, хвастался.

Все это не стало неожиданным. Артур сам давно чувствовал — образ племянника, как похитителя нагана и стрелка рушится, версия рассыпается. Давно понял, что Анатолий ни при чем, просто потому, что он другой. Из тех, кого Артур сразу опознавал — еще один маленький человек. Из слабых мира сего. Ведь это было понятно сразу — этот Толик никакой не Квазимодо, совсем посторонний персонаж. Никогда он не бегал по театру, не убегал от погони и, вообще, никогда раньше Артура не видел. Не было никаких доказательств этого, но это было заметно совершенно отчетливо. Не мог Анатолий так играть непричастного ко всем этим делам и совсем незнакомого. Никто бы не смог.

— Вот так, — Артур, наконец, сказал вслух то, о чем думал. — Убийца играет в убийство. Кому и играть, как не актерам в театре. Отсюда он, из нашего Среднего… Рано мы стали хвалить себя. Все по-старому, мы также меж трех сосен.

— …Правда, теперь сосна осталась одна. Великолуцкий. Будем по-прежнему копаться в его грязном белье. А белье это оказалось сильно грязным. — Регина как будто спешила куда-то.

"Ну да. На похороны".

Ощущалось, что она хотела сказать еще что-то важное, но не стала. За раскрытыми дверями главного входа послышались аплодисменты. Церемония прощания.

— Ладно, завтра поговорим. Есть, что сказать, — она почти повторила слова, которые произнесла тогда, после генеральной репетиции. — Позвоню.

* * *

Позвонила Регина неимоверно рано. Оказалось, что чуть больше пяти утра.

— …Я сейчас на киносъемке, — слышался в телефоне ее голос. — Деревня Черное. Знаешь, где такая?

— Знаю, конечно…

"Плавали", — мысленно добавил Артур. Спросонья, он еще почти ничего не соображал.

— Давай приезжай… На чем, на чем! — возмутилась в ответ на его невнятное недоумение Регина. — Такси домчит. Или тебе дорого? Могу и я его оплатить на месте. Есть разговор…

С утра ее сильные эмоции воспринимались плохо, отзывались болью в голове.

— Да нет, не надо, — поспешно отказался Артур. — Сам оплачу. О чем разговор хоть?

— О чем, о чем!.. О шпалере. Как выражаются в этом фильме. Давай! — Связь прервалась.

"Можно подумать, мне жалко денег, — начинал соображать Артур. В голове постепенно стали возникать мысли. Было не до денег, ощущалось, что ждет что-то неприятное. Вспомнилось, как он по стене лез к окну кабинета Великолуцкого. Может, опять предстоит что-то вроде этого. Но зато скоро, несмотря ни на что, он сможет увидеть Регину.

* * *

Перед глазами маячила граненная кепка-восьмиклинка таксиста, без козырька, похожая на крышку чайника. Обнаружилось, что он из того подвида таксистов, которые считают своей обязанностью развлекать пассажиров разговорами. Артур поневоле был втянут в эту беседу:

— Раньше старались в этих местах, в Ленобласти, фильмы не снимать, — неохотно рассказывал он. — Где солнца никогда нет.

— Наверное, сейчас кинопленка светочувствительная, — предположил таксист. — А ты что, артист какой?

Артур неопределенно пожал плечами:

— Сейчас не пленка, сейчас бедность, — авторитетно объяснял он. — Или, как теперь говорят, малобюджетность.

По сообщениям в интернете и разговорам в театре было слышно, что снимают что-то революционное, по документальным материалам. Про гибель в деревне под Петроградом продотряда и его командира, юной комиссарши Прасковьи Лунц.

Наконец, появилось Черное. Деревня, вода, запах гусиного навоза. Они обогнали двигающуюся по каналу байдарку. Мужчина и женщина гребли в два весла. За ними сидела девочка, несмотря на начинающее припекать солнце, укутанная в одеяло. Опустив за борт руку, она касалась ладонью воды.

"Может, как-нибудь разрешилось все с этим дурацким наганом? Сгинул он где-нибудь? Такая девушка и должна напрягаться из-за куска ржавого железа, цена которому!.." — Цену он, впрочем, помнил — полторы тысячи рублей.

Впереди, где на фоне церковной колокольни было видно большое дерево, должен был появиться мост. Хорошо знакомые места, только до этого приходилось все это видеть с воды, с канала. Даже странно, что под колесами машины все было настоящее, твердое.

У дороги стоял кто-то странно одетый, в красной рубашке с поясом. У закрытого еще магазина — некто в очках и тельняшке и еще один, в галифе и свободно накинутой на плечи кожаной куртке. К ним подошел и встал рядом явный местный абориген, обнаженный по пояс старик в тренировочных брюках, с пустой сумкой.

Навстречу шел поп в посеревшей застиранной рясе — непонятно, настоящий или актер из кино. Таксист остановил машину рядом с ним.

— А где здесь съемочная группа? — приоткрыв дверь, спросил Артур.

— Кино-то? А вон через мост, у храма, — Поп махнул рукой в сторону колокольни.

Стали видны стоящие у церкви автобусы, фургоны, по-городскому одетые люди. Регина курила рядом с какой-то зеленой повозкой. Ближе оказалось, что это тачанка, на рессорах, с массивным пулеметом "Максим" и двумя ящиками для пулеметных лент, укрепленными сзади, вроде как, на корме.

Увидев идущего к ней Артура, Регина бросила сигарету. Тонкий окурок упал между кляксами гусиного помета. Сейчас, слабо накрашенная, она казалась почти незнакомой. В комиссарской куртке, затянутая офицерским ремнем, с опущенной на плечи красной косынкой из какой-то дешевенькой ткани.

— Ну как идет съемка вашей фильмы? — Подошедший Артур не стал здороваться во второй раз.

Регина не ответила на это.

— Когда это все кончится! — произнесла она, оглядевшись. — Да так, — наконец, отозвалась на вопрос Артура. — Обещали, что через три дня закруглимся. Хорошо хоть, сейчас это быстро, художественными изысками не заморачиваются. Так, очередная историческая чернуха.

Сейчас Артур заметил, что глаза у нее покраснели — наверное, после бессонной ночи.

Какой-то мужик вел под уздцы лошадь; не отрывая глаз от Регины, проходил мимо. Остановился невдалеке, с глупой улыбкой глядя на нее.

— Чего встал? — раздраженно прикрикнула на него та. — Отойди со своей грязной лошадью!

Между ящиками на корме тачанки обнаружилась дырка, вырезанная в форме сердечка. Артур стоял, уцепившись за нее пальцем.

— В общем, твой друг, наркодилер, наконец, приехал, — продолжала Регина. — Прямо сюда, вчера поздно. И вот что сказал — оказалось, что церковную ювелирку его покойный друг, как его… Герыч, продал не Великолуцкому и не Фролову. И не Арманду. А все трое купили, почти поровну. И можно сказать, что "купили" в кавычках. Потому что за всех заплатил Фролов. Деньги, как всегда, только у него были, а остальные, эти двое, вроде как, остались ему должны. Банальная, как выяснилось, история… Все совсем просто, даже примитивно.