Гриф
Шрифт:
— Настоящих? — присвистнул Игорь…
— Настоящих.
— Хорошая сумма, — сказал Толя Грановский.
— Охрану будем убирать? — спросил Иван Волгин.
— А это вы сами решите, — ответил Князь.
— Не понял? — переспросил, отложив «беретту», Волгин.
— А я вам скажу, кто служит в системе безопасности в коттедже, а вы уж сами решайте — неизбежна ли кровь.
— Ну-ка, ну-ка, — обратился в слух Юра Котов, отложив нож в сторону.
— Во-первых, это лейтенант Валентин Рассадин. Во-вторых, старлей Толя Ильин, бывший вертолетчик спецотряда в Афгане.
— Это тот, что нас с Карачаира вывозил, меня раненого тащил? — спросил Ваня Волгин. — Ну, ты даешь, командир! Еще спрашиваешь. Да я за него…
— А я за «Валета» в огонь и в воду, — признался Коля Мишин, — мне с ним
— Далее, — невозмутимо продолжал Князь, — это Юра Раутиайнен, Шлема Вовчик, Саша Бондаренко, Артем Рухадзе, Коля Мамедов… Продолжать?
— Не надо, командир. Все ясно. Что, их бригаду тоже расформировали?
— Тоже.
— И таких «профи» выкинули!
— Точно.
— И они пошли…
— Не совсем…
— Не говори ничего, командир, сам догадаюсь, — рассмеялся Юра Котов. Они, как и мы, там на задании?
— Точно в цель. Но раскрывать мы их не можем. Поэтому действуем по согласованию так.
Далее командира уже никто не прерывал. План Князя сводился к следующему.
В дачном поселке Малинино на блат-хате крупного криминального авторитета по кличке Гриф хранится 6 миллионов настоящих баксов. Это деньги, которые, пользуясь связями в банковском мире, шантажом и даже особым — с помощью электромагнитных полей — воздействием на разного рода правительственных чиновников Гриф накануне 17 августа 1998 года, то есть накануне дефолта, успел снять со своих российских счетов. Чистый нал… Сегодня он должен получить 6 миллионов долларов фальшивых банкнот. Правда, распознать эти баксы может только аппаратура, установленная пока лишь в банках США, а в Европе — только в банке "Лионский кредит".
Фокус в том, что эти 6 миллионов уже перехвачены нашими товарищами из другой, но работающей по одному плану бригады и хранятся на нашей базе. Сегодня в Малинино 6 курьеров повезут черные сумки с фальшивыми баксами, но… откатанными на цветном ксероксе. Такие баксы определит как фальшивые даже малообразованная писюшка в обменном пункте на Тверской. Расчет на то, что баксы уже проверены за бугром, поставщики абсолютно надежны, утечки информации, в силу кончины первых курьеров, не должно быть. И баксы приедут в срок. Так, запечатанными, как мы предполагаем, они и уйдут по дипломатическому каналу за рубеж. И уже там при первой же проверке станет ясно — баксы фальшивые. Но…
— Но я не понял, — наконец прервал командира кто-то из офицеров. — А те баксы, что почти неотличимы от настоящих?
— Они будут использованы нашими товарищами, внедренными в разные банковские структуры, для постепенной замены настоящих долларов, при выдаче по счетам мафии. Это дело узких профессионалов, и пусть у вас голова об этом не болит. 6 миллионов искусно подделанных долларов уже работают в России и частично перекочевали в карманы наших мафиози. Делалось это в тех случаях, когда впрямую выйти на мафию не представлялось возможным.
— Ты имеешь в виду, командир, когда они прячутся за ныне действующими крупными правительственными чиновниками?
— Да. Практически, сегодня взятки этим предателям мафия дает «спущенными» ей фальшаками. Фальшаки очень вкусные. И то, что это фальшаки, станет известно, лишь когда наши герои повезут, пользуясь «виповской» неприкосновенностью, свои «взятки-гладки» в швейцарские банки. Там, а также в «Лион-кредит» и в США «фальшаки» сразу всплывут. И будет грациозный скандал, который позволит несколько, я бы сказал, поменять политический расклад в управляющей сфере. Я ясно выразился?
— Куда ясней, командир. Значит, нам-то предстоит гpyбaя paбoтa. Я правильно понял? Мы, пользуясь попустительством товарищей по оружию, заберем в Малинино 6 настоящих миллионов?
— Да. А взамен также оставим сумки с 60 миллионами откатанных на ксероксе фальшаков. Таким образам у Грифа окажется уже 12 миллионов фальшаков, которые распознает даже девчушка в обменном пункте, а еще 6 помечены радиоактивным изотопом. Что это дает? Это дает его крупную, мягко говоря, ссору с владельцем общака в СПГ «ББ», которому он передаст для дачи взяток чиновникам, вместо 60 настоящих миллионов 60 фальшивых. И это приближает конец международного
криминального сообщества, отмывающего фальшаки в офшорном банке в Андорре. Он и туда переправит фальшаки, но не те, что не по зубам андоррской аппаратуре, а простенькие, которые раскроют, до перевода с нала на авизо по банку в Цюрихе. Понятно?— А что нам-то делать?
— Мы въезжаем с максимумом шума, стрельбой и взрывами на территорию Малинино, «травим» газом охрану, в противогазах, если за нами кто будет наблюдать из случайных свидетелей. Проникаем на территорию, забираем 6 миллионов настоящих баксов, оставляем 60 миллионов ксероксных фальшаков и уходим.
— Не все понял, командир, — признался Юра Котов.
— И я, — сказал Ваня Волгин.
— Сейчас поясню. Охрана якобы оклемается раньше, чем мы закончим имитацию погрузки. Я подчеркиваю — имитацию. На самом деле мы забираем 60 миллионов настоящих баксов в первые же минуты, — в погрузке участвуют обе группы, наша и «охранники», одновременно так же оперативно выгружаются «ксероксные» баксы. После чего машина ставится на виду и начинается имитация погрузки. Сумки и коробки с фальшаками медленно выносятся из склада на улицу так, чтобы их видели свидетели. Тем временем оклемываются якобы местные «охранники» и начинают бороться — точнее, имитировать схватки с нашими бойцами. И стрельба, взрывы — тоже имитация, после чего, убедившись, что все «наши» баксы погружены и все "не наши" выгружены, что «бой» привлек кого-то их охраны соседей, мы уходим, оставляя на поле брани отходящих от «газа» "охранников" и трупы членов нашей группы.
— Опять не понял, командир, извини, — чьи трупы? — спросил Ваня.
— Ну, не наши, естественно. Я уже договорился: бригада генпрокуратуры, из отдела особых операций, расследует дело об использовании трупохранилища неопознанных погибших (при морге одной из московских больниц) в криминальных целях. Морг просто использовали для сброса трупов пехотинцев, погибших в криминальных разборках, а также жертв рэкета: трупы сжигались вместе с трупами умерших от болезней больных, не востребованных родственниками, в крематории. Мне дадут невостребованные родными и не оприходованные бригадой трупы, и мы их оставим на поле брани.
— Трупы должны быть свеженькими, — со знанием дела заметил Ваня Волгин.
— Само собой. Кстати, один будет, Ванюша, совсем свеженьким.
— Что ты имеешь в виду?
— Видишь ли, для реальности картины надо бы, чтобы после нашего отъезда хотя бы один труп был совсем свежим — истекающим кровью, а возможно, на тот момент, когда его найдут, еще и дышавшим.
— А как это сделать?
— У нас в институте, — я там уже заканчиваю разработку и на днях будем производить аресты, задержания и обыски, — есть санитар по имени Викентий. Несмотря на красивое имя, занимается он совсем не красивым делом — пытает пациентов, участвует в насильственных экспериментах на живых и ни в чем неповинных людях. Словом, если его арестуют и будут судить, его все равно за участие в убийстве 23 человек приговорят к смертной казни. А у нас мораторий на приведение приговора. Неужели тебе, Ваня, хочется оставить в живых изверга, который без обезболивания распиливал «пацинентам» ножовкой черепные коробки, чтобы профессор Моров мог произвести лоботомию?
— Нет, командир, мне не хочется. Я понял, почему ты мне говорил об особом задании. Поскольку в рейдах я обычно выполняю функции чистильщика, мне его придется убить там, в Малинино?
— Да, Ваня. Извини. У всех будет чистая работа. У одного тебя без имитации — боевое задание. Но… не в бою…
— Я понял, командир. На войне как на войне.
Князь помолчал, словно дожидаясь, чтобы до каждого офицера дошел смысл необычного задания. И добавил:
— Бригада в Малинино предупреждена. Но помните, за нами могут наблюдать. Никаких улыбок, никаких дружеских похлопываний по плечу при встрече после долгой разлуки. Полная и абсолютно достоверная имитация боевых действий, единоборств. Как в кино. Ты, Юра, бросаешь свои ножи так, чтобы, как при выстреле Вильгельма Теля, — еще чуть-чуть, и смерть. Ты, Игорь, — обратился он к Вольнову, — берешь на прием, делаешь захваты, должно быть полное впечатление сломанных рук, шей и ног.