Гримуар лиходеев

– Я отстранила Феллоуза из-за сегодняшних показаний Мэта и Вианон, поэтому, считай, дело подвисло. А передать кому-то из оставшихся двух экспертов я не могу, там тоже важное расследование. Ах, чёрт!

– Мне кажется, Вианон смогла бы…

– Нельзя подпускать её к телу! – гаркнула начальница Сорок седьмого участка. – Мы не можем доверять кукле, тебе ясно? Кто знает, что она натворит, преследуя какую-то свою цель? Тем более что все дела семейки Фено так или иначе связаны с массовыми человеческими жертвами.

А вот это было новостью для Роджеральда. Ведь Нона прямо призналась ему, что не убивала людей для подпитки энергией собственной души, заключённой в сосуд и фарфоровое тельце куклы. Но эти соображения он оставил при себе, чтобы не прослыть перед Зорой простачком, верящим всему, о чём говорят. Да он и не верил, просто отложил проверку слов Ноны на потом.

– Мне проследить за ней?

– Ага, проследить… – вздохнула Зора. – Она уже исчезла, переместилась из твоего кабинета, используя силу гримуара. Узнать бы, какого именно…

Будто отвлёкшись, начальница посмотрела сквозь Боула в угол, в сторону карточного домика, и до слуха детектива тотчас донёсся тихий звук, будто десятки картонных карт тихонько скрипели, перемещаясь по деревянной столешнице. Но повернуть голову он не успел. Начальница поспешила отвлечь подчинённого вопросом:

– Что с теми трупами за сегодня, по которым ты хотел мне отчитаться?

– Трупами? – Боул постарался не подать виду, что удивлён. Помнится, он ещё не успел доложить о второй пострадавшей. Это его и насторожило.

– Да, первая сбитая, вторая в подворотне.

Заметив молчание коллеги, подполковница усмехнулась.

– А ты думал, что раскрыл информацию о втором трупе только кукле?

Роджеральд нахмурился, чувствуя нестыковку. И один вывод явно напрашивался – их с Вианон подслушивали. Стояли под дверью?

Но тем не менее субординация обязывала ответить прямо.

– Когда я преследовал, предположительно, водителя «Ригги», который сбил первую жертву, то был вынужден вернуться ни с чем, потому что беглец успел добраться до района братства Моам Баала. И когда я его настигал, то нос к носу столкнулся с фанатиками в одной из подворотен известной нам улицы в Тридцатом районе.

Пока Боул отвечал, Зора нетерпеливо постукивала пальцем по столешнице и молчала. Но тут она не стерпела.

– Ты в своём уме?!

Детектив скривился и не ответил, а подполковница разжевала:

– Ты, считай, своим преследованием заставил свидетеля тире предположительно подозреваемого отправиться к работорговцам? Хотел он того или нет, но теперь-то точно станет фанатиком или будет отправлен за кордон. А может, его разберут по частям на эксперименты для чёрного рынка.

Боул нехотя кивнул.

– Смею заметить, это не я вёл его на улицу фанатиков. По-вашему, мне нужно было его отпустить?

– Нет, – раздражённо махнула рукой Зора. – Не слушай меня, продолжай.

Сбавив обороты, она внимала дальше.

– Я был вынужден отступить, пока меня самого не замели. Их было минимум тридцать, если не сорок. И среди них был Дор.

Ринч повторно перегнулась через перила кресла и сплюнула на пол.

– Когда же он уже сгниёт окончательно?

Боул невольно заметил, что сегодня начальница более разговорчива, чем обычно. Возможно, сказывалось нервное состояние, в котором она пребывала последние несколько часов. Поняв мысли подчинённого, прочитанные по взгляду, подполковница зло уставилась на Роджеральда и недовольно фыркнула:

– Не смотри на меня так, Джери. Меня вызывают на ковёр в фенострат из-за недавно произошедшего искусственного затмения. Дорожное управление ломится от пострадавших, по всему городу десятки жертв, морги штурмуют недовольные родственники, которые хотят похоронить своих близких без долгой очереди на вскрытие, а тут ещё ты со своей куклой привлекаешь лишнее внимание. – Под конец начальница перешла на крик: – Уму непостижимо! Боул! Пока в городе творилась вакханалия, ты преспокойно дрых в приёмной профессора Эдвина, а за десять минут до этого толкал ему пламенную речь, как мы, полицейские, охраняем его студентов-птенчиков, чтобы их никто не обижал!

Вот теперь детективу стало абсолютно ясно – идея Лоуби с независимым экспертом не только вышла ему боком, но и грозилась вылезти через задний проход неприятнейшим геморроем, чтобы затем уже сильно-сильно стукнуть его в лоб и помочь мозгам встать на место.

– Я понял свою ошибку, – сконфуженно произнёс Джери, но начальница продолжала наступать:

– С одним всё-таки могу тебя поздравить. Ты добился своего! Мне действительно пришлось отстранить Фелза, а заодно поручить одному из наших лучших спецов, из числа которых ты, кстати, выбыл, расследовать историю с картотекой волос по старому делу. Почему не тебе, спросишь? – Вытянув вперёд руку, украшенную на запястье розовым родимым пятном, Зора начала загибать пальцы: – Потому что здесь возможен конфликт интересов – это раз. Два – у тебя вон целая доска украшена фотокарточками пропавших людей. Впору назвать твой кабинет свалкой нераскрытых дел.

Ну, тут Роджеральд молчать не стал.

– При всём уважении, – тихонько начал он, гордо подняв голову, – я сам взял эти дела, зная, что они безнадёжны.

– А ещё потому, что исчезновение этих людей схоже с исчезновением твоей второй жены. Скажи мне честно, ты ещё тешишь себя надеждой найти эту пота…

Начальница вовремя оборвала себя.

– Пота?.. – переспросил детектив, недоумевая. Неужели строгая и справедливая Зора хотела назвать его вторую жену потаскухой или же имела в виду другое слово?

– Ничего. – Она вновь махнула рукой. Но Боул не отстал, потому что понял – он был прав.

Злость вмиг возобладала над здравым смыслом, и он схватил табличку, а заодно сделал то, что давно хотел. Замахнулся и запустил её в угол, прямо в тот назойливый карточный домик, который не давал ему покоя ночами вместе со старыми кошмарами.

– Что вам известно об исчезновении Джины?! – взбесился детектив. Но ненадолго. Ибо вместо характерного звука падения карт на столешницу или же стука деревянной таблички о стену услышал лишь чавкающий звук.

Прозрачный магический барьер заставил метательный снаряд зависнуть в воздухе и завязнуть, как в клею. Но не это поразило Боула больше всего. Нет, он неожиданно переменил гнев на изумление, ведь подобная магия барьеров была запрещена везде, кроме Асториса.

– Что это? – удивился он вслух. А когда ответа не последовало, обернулся к молчаливой начальнице.

«Неужели она из лиходеев? Тех, кого я сторожил, работая надзирателем? Одна из тех, кого я долго и упорно сажал в тюрьмы, чтобы потом охранять от кочевников-лангуджи?»