Грусть не для тебя

— Когда это случилось? — спросила она.

— Недавно… — неопределенно ответила я.

— Я… кажется, несколько удивлена.

— Понятно, — сказала я, подумав, что у нее было бы куда меньше причин удивляться, если бы она не спала, как сурок, той ночью — 4 июля. — Да, кто бы мог подумать? Но мне он действительно нравится.

— Правда?

И тогда я окончательно поняла, что она меня не одобряет.

— Почему это так тебя удивляет?

— Просто… ну, я не знаю. Мне кажется, что Маркус тебе не подходит.

— Ты имеешь в виду его внешность? — уточнила я. — Хочешь сказать, что по сравнению со мной он проигрывает?

— В принципе да, — ответила Клэр уклончиво. — Ну, я не знаю… и вообще… Он хороший, славный парень, не пойми меня превратно… — Она умолкла.

— Тебе не кажется, что он очень сексуальный? — спросила я. — А, по-моему, Маркус такой душка.

Клэр взглянула на меня непонимающе. Все ясно. Она не считает его сексуальным. Ни в коей мере.

— Он очень сексуальный, — стояла я на своем, чувствуя себя оскорбленной.

— Главное, чтобы он нравился тебе, — резюмировала она снисходительно.

— Конечно, — отозвалась я, понимая, что вопрос вовсе не исчерпан. — Просто поверить не могу, что тебе он не кажется классным.

— Я думаю… он несколько необычен…

— Он великолепен в постели, — твердо сказала я, пытаясь убедить Клэр и саму себя в том, что это перевешивает все его недостатки.

К пяти часам я получила больше десяти поздравительных писем и звонков, в мой кабинет непрерывным потоком шли коллеги. И по-прежнему ни слуху ни духу от Декса и Рейчел. Оставалась последняя надежда: может быть, они прислали открытку, записку или подарок мне домой, где я не была уже несколько дней. Так что после сеанса массажа я поехала на такси к себе, предвкушая те извинения, которые меня там ожидали.

Несколько минут спустя я выгребла письма из ящика, отперла дверь и принялась разбирать почту. Там были традиционные открытки от родителей, брата Джереми, моего бывшего парня Блэйна, влюбленного в меня со школы; от бабушки и от Аннелизы — второй моей лучшей подруги из Индианы. Последнее письмо было без обратного адреса. Наверняка от Рейчел или Декса. Я разорвала конверт и увидела открытку с изображением щенков Лабрадора, которые спали, свернувшись клубочком, в плетеной корзине. Над корзиной вилась ленточка с надписью розовыми буквами: «Поздравляю!» Сердце у меня упало, когда я поняла, что эта открытка скорее всего от тети Кларисс, которая по-прежнему обращается со мной как с десятилетней. Если только Рейчел не вздумала сделать акцент на то, что «мы дружим с самого детства». Я медленно раскрыла открытку, все еще на что-то надеясь, но увидела внутри десятидолларовую купюру и неровную подпись тети Кларисс под строчкой: «Пусть этот день принесет тебе много радости!»

Вот и все. Больше сомнений не оставалось — «Рейчел и Декс проигнорировали мой день рождения. День, которого все мы ждали, по крайней мере, последние пять лет. Я начала плакать, сводя на нет весь эффект, достигнутый в кабинете мануальной терапии. А потом позвонила Маркусу, чтобы он мне посочувствовал.

— Где ты? — спросила я.

— А ты догадайся, — ответил он. Слышно было, как шумели машины. Я представила себе, как он шагает по Пятой авеню с охапкой подарков.

— Они не позвонили. Ни один из них. Нет ни письма, ни открытки. Ничего.

Он понял, что я имею в виду.

— Вот это выдержка.

— Не смешно! — сказала я. — Представляешь?

— Дарси, разве не ты говорила, что больше не станешь с ними даже разговаривать? Что они, как ты сказала, «для тебя умерли»?

Он, оказывается, дословно помнит, что я говорю.

— Да… но они, по крайней мере, могли бы попытаться… А они этого не сделали. А ведь мне исполнилось тридцать!

— Я знаю, детка. И мы будем праздновать. Так что тащи свою хорошенькую попку сюда.

Он прав, попка у меня все еще хорошенькая. Это замечание немного меня приободрило.

— Я буду похожа на ту девушку из фильма, да?

— На какую?

— Ну, на ту, которая спрятала баскетбольный мяч под футболку. Потом мяч выпал, и она снова стала стройненькая.

— Конечно. Давай возвращайся!

Он закончил разговор прежде, чем я успела спросить, где мы будем ужинать и что мне надеть. Нет ничего лучше, чем быть нарядно одетой, подумала я, вынимая из гардероба облегающее черное платье, туфли на высоченной шпильке и полупрозрачный палантин и раскладывая все это на кровати. Потом я приняла душ, сделала высокую прическу и наложила макияж, выбрав нейтральный цвет для губ, но подчеркнув свой драматический, туманный взор.

— В тридцать лет я по-прежнему сногсшибательна, — вслух сказала я, стоя перед зеркалом и пытаясь не замечать крошечных морщинок вокруг глаз и не думать о том, что я разменяла четвертый десяток и скоро начну терять два своих главных преимущества: молодость и красоту. Меня охватило неведомое ранее чувство неуверенности в себе, но я отбросила его, взяв десятку от тети Кларисс, чтобы заплатить таксисту, и вышла.

Через пятнадцать минут я кошачьей походкой плыла к Маркусу.

Он присвистнул:

— Потрясающе выглядишь!

— Спасибо. — Я улыбнулась, заметив, что он одет в старые вельветовые брюки, линялый серый свитер и стоптанные ботинки. Вспомнила, как Клэр неодобрительно сдвинула брови, услышав о Маркусе. Может быть, его неряшливость — еще одна причина ее недовольства. Не богемная небрежность — потертые джинсы от «Дольче» и все такое, а именно неряшливость.

— Не обижайся, но ты выглядишь далеко не так потрясающе, — заметила я. (Однажды Рейчел сказала мне, что когда собираешься сообщить что-нибудь неприятное, то лучше начать фразу со слов «не обижайся».)

— Никакой обиды, — ответил Маркус.

— Пожалуйста, переоденься, а это все выкинь. К твоему сведению, коричневый не сочетается с серым… хотя иногда модельеры позволяют себе это.

— Ну же, Маркус. Неужели так трудно надеть хотя бы какие-нибудь штаны защитного цвета и свитер, который был куплен не более чем шесть лет назад.

— Я останусь в этом. Мы немного поспорили, и я наконец сдалась.

В любом случае никто особенно не будет глазеть на Маркуса. По крайней мере пока рядом с нимбуду я. По пути к двери я услышала раскат грома и попросила Маркуса взять зонт.

— У меня его нет, — ответил он, явно этим гордясь. — И никогда не было.

Я сказала, что абсолютно не понимаю, как можно обходиться без зонтика. Люди, конечно, их иногда теряют, оставляют в магазинах или в такси, когда дождь заканчивается, и не вспоминают об этом, пока зонтик не понадобится снова. Но как можно просто его не иметь?

— Что, если мне не хочется мокнуть? — спросила я.

Он протянул мне полиэтиленовый пакет.

— Держи.

— Очень стильно, — съязвила я.