Гулистан

Полное и точное имя автора «Гулистана» – АбуАбдаллах Мушрифаддин ибн Муслихаддин Саади Ширази, а не Муслихаддин Саади, как было принято считать до недавнего времени. Дату рождения Саади обычно относят к 80-м годам XII века. Однако, судя по ряду данных, содержащихся, между прочим, и в «Гулистане», поэт родился гораздо позже, а именно между 1203–1208 годами, в Ширазе.

Шираз – один из древнейших городов Ирана – в те времена играл немаловажную роль в культурной, политической и экономической жизни Ирана. Здесь и провел Саади свое детство и юношеские годы и здесь же получил свое первоначальное образование. Отец его, Муслихаддин Ширази, был мелким религиозным деятелем и проповедником, он получал определенное содержание и не владел ни землей, ни каким-нибудь движимым имуществом. После его смерти, примерно в середине 10-х годов XIII века, его сыновья остались лишенными каких-либо средств к существованию. Старшему брату будущего поэта пришлось после долгих мытарств заняться мелкой торговлей.

Детство Саади, как это видно из его воспоминаний на страницах «Гулистана» и другого его крупного произведения, «Бустана», протекало сравнительно счастливо, пока был жив отец, хотя Саади воспитывался весьма строго и не без помощи подзатыльников и палки. В одном из стихотворений XII главы «Бустана» он говорит:

Знай: Саади достигнуть цели могНе потому, что сто прошел дорог:Он в детстве много получил затрещин,И Богом был ему покой обещан.Перевод А. Старостина

Однако он рано, двенадцати-четырнадцати лет, лишился отца и, оставшись сиротой, испытал немало страданий и горестей. В «Бустане» и «Гулистане» имеется ряд стихотворений и рассказов, в которых поэт, трогательно описывая тяжелое положение сирот, вспоминает эту переполненную страданиями пору детства. Одно из стихотворений в «Бустане» озаглавлено так: «О милости к сиротам»:

Бедняге сиротке, о друг, помоги,Обмой, вынь занозу ему из ноги.И если поник сирота, пожалей —Своих перед ним не ласкай ты детей.С очей сиротинки кто слезу утрет?Коль гневен – к спокойствию кто призовет?Ах, если до слез сироту ты довел,Всколеблется высшего Бога престол!Люби сиротинок от всей ты души,Обмой их, одень, им глаза осуши.Родительской сени сиротка лишен.Пусть будет он кровом твоим осенен.Когда был лелеем я милым отцом,Казалось, был венчан я царским венцом.Мне муха садилась на лоб, и мояКругом волновалась тревожно семья.А ныне никто не поможет, хотя бВо вражьем плену я томился, как раб.Изведал я долю сирот до конца,В младенческих годах лишившись отца [3] .

3

Перевод К. Чайкина (Саади, Бустан, 1936, стр. 64).

После долгих мытарств, «испив чашу превратностей судьбы», Саади попадает в Багдад, где ему удается устроиться стипендиатом в знаменитое училище «Низамия», основанное во второй половине XI века знаменитым сельджукским вазиром Низам- уль-Мулком.

Мы достоверно не знаем, когда именно и при каких обстоятельствах Саади отправился в Багдад и какова была причина его отъезда. Обычно принято считать, что Саади был отправлен в Багдад правителем Фарса Атабеком Саадом ибн Занги в 1196 году. Однако это чистый анахронизм – в 1196 году Саади еще не было на свете. Судя по единственному указанию поэта на этот счет, – стихотворению, находящемуся в разделе «Хаватим» его собрания сочинений, «Куллията», но обычно приводимому и в предисловии к «Гулистану», Саади отправился в Багдад в середине 20-х годов, после того как Чингисхан со своими ордами вторгся в Среднюю Азию и Иран и подверг эти страны безжалостному опустошению. Вот это стихотворение:

Друг, или ты не знаешь, почему яЗамешкался, в чужих краях кочуя?Танги Туркан я бросил, озабочен:Весь мир был, словно эфиоп, всклокочен.Мне вид людей тогда был безотраден —Любой из них, как волк, был кровожаден…Вернулся я – и прежней нет опаски,И тигры не ревут, а просят ласки.Как ангел каждый житель – добр, спокоен,Как лев могуч в борьбе с врагами воин.Сначала мир я видел потрясенный.Взволнованный, смущенный, угнетенный, —Теперь – для сердца и очей отрадаВ правление справедливого Саада.(Перевод А. Старостина)

Багдад в те времена был культурным центром всего мусульманского Востока. В училище «Низамия» преподавали известные богословы, суфийские шейхи, историки и филологи того времени. Преподавание велось на арабском языке, и этот язык для Саади сделался вторым родным языком; на арабском языке он написал впоследствии ряд замечательных стихотворений. Преподавателем Саади, как это явствует из его указаний, был Джамаладдин Абульфарадж Абдаррахман ибн Мухьиаддин Юсуф ибн Джамаладдин Абильфарадж Ибнальджузи II (1186–1257), внук знаменитого арабского богослова, проповедника, филолога и историка Джамаладдина Абульфараджа Абдаррахмана Ибнальджузи I (1116–1201), которого исследователи смешивали с его внуком. Учитель Саади родился в Багдаде, там же получил свое первоначальное и высшее образование и с 1228–1230 годов начал преподавать в Багдаде, а год спустя к нему по наследству отца его Мухьиаддина Ибнальджузи перешла должность мухтасиба города Багдада.

Как второго своего учителя Саади называет известного суфия, проповедника и писателя шейха Шихабаддина Сухраварди (1144–1234), ученика знаменитого основателя суфийского ордена «Кадырия» Абдалькадира Гиланского (ум. 1166).

Если первый учитель Саади воспитывал своего ученика как доброго мусульманина-суннита, то второй – Шихабаддин Сухраварди – старался привить ему любовь к мистическим учениям суфиев, аскетические идеалы отречения от мира. Однако воспитание этих шейхов не оставило заметных следов на характере Саади. Как справедливо отмечает академик А.Е. Крымский, «…те стихи, какие – по всем признакам – именно тогда писал Саади, дышат юношеской любовью к жизни и ее радостям» [4] .

4

Крымский А., История Персии, ее литературы и дервишеской теософии. М., 1914–1917. стр. 393.

В одном из рассказов «Гулистана» Саади сам указывает: «Сколько ни приказывал мне достославный шейх мой Абульфарадж Ибнальджузи, да помилует его Аллах, музыку оставить и свои стопы по пути уединения и отшельничества направить, молодость моя превозмогала, плотские желания брали верх, и иногда я невольно шел наперекор советам наставника благим и наслаждался музыкой и обществом друзей дорогим» [5] .

В эти годы он совершил свое первое паломничество в Мекку, после чего начались его долголетние скитания, продолжавшиеся вплоть до 50-х годов XIII века. Он, странствуя пешком, как обыкновенный дервиш-бродяга, неоднократно посещал Мекку, побывал в Дамаске, Триполи, Баальбеке, Алеппо и других городах Среднего Востока. В течение больше чем двадцати лет он исходил множество стран от Восточного Туркестана и Индии – на Востоке до Северной Африки – на Западе. Как указывает сам поэт, в продолжение долгих лет «судьба, полная превратностей», бросала его в разные концы мусульманского Востока. На страницах «Гулистана» и «Бустана» перед нами проходят, как на экране, самые разнообразные картины его странствий и образа жизни во время этих скитаний. Сначала – он ученик в училище «Низамия» в Багдаде, часто беззаботно предающийся непозволительным с точки зрения шариата развлечениям и увеселениям, затем – странствующий дервиш, совершающий неоднократные паломничества в Мекку, к черному камню храма Каабы. Мы узнаем далее, что в Дамаске он жил при какой-то мечети и часто свое время проводил в спорах с дамасскими учеными и богословами, а в Баальбеке читал пламенные проповеди «изнуренному народу»; из Дамаска, разочаровавшись в своих друзьях, он уходит в Иерусалимскую пустыню и там попадает в плен к крестоносцам, которые заставляют его рыть рвы в Триполи; из плена его спасает один купец и, увезя его с собой в Алеппо, выдает за него замуж свою сварливую дочь, от которой поэт спасается бегством. Из других рассказов становится известно, что какое- то время он жил в Басре, где часто слушал рассказы и приключения ювелиров, а в Диярбекире гостил у какого-то полоумного старого богача. В Южной Аравии, в Йемене, смерть вырвала у него единственного сына, а в Александрии он голодал вместе с другими странствующими дервишами; поэт побывал и в Индии, в городе Сомнате (где разоблачил шарлатанов, жрецов храма, и спасся бегством), в далеком туркестанском городе Кашгаре, где он был принят с большими почестями; на острове Киш (Ормуз) в Персидском заливе он гостил у богатого купца, ведшего крупную транзитно-караванную торговлю с отдаленными странами; он посетил и азербайджанские города Бейлакан и Тавриз, где он давал наставления монгольскому хану Абаке, и, наконец, через Дамаск он вернулся в свой родной город Шираз, где и создал свои знаменитые произведения.

5

Перевод прозы Саади везде наш. – Р. А.

Во время своих долголетних скитаний и странствований Саади испытывал трудности и лишения, подвергался большим опасностям. Бывали случаи, когда жизнь его висела на волоске от смерти, он голодал, нищенствовал, ходил босиком и в лохмотьях, часто еле двигал ногами от усталости и изнурения.

Однако эти трудности и лишения не могли заставить Саади прекратить свои странствования. Он беспрестанно переходил из одного города в другой, из одной страны в другую. Мы не располагаем достаточными данными о том, что заставляло Саади часто менять свое местопребывание. Причину этого, по-видимому, нужно искать в его материальной необеспеченности, в том общественном положении, которое он занимал. Как явствует из многочисленных рассказов «Гулистана», Саади был типичным странствующим дервишем, который добывал себе пропитание и средства к жизни тем, что, собрав вокруг себя людей, читал им на улицах и площадях при мечетях проповеди. Он жил, питаясь подаяниями верующих. В одном из своих рассказов он писал:

«Однажды в соборной мечети города Баальбека я держал небольшую речь, что-то вроде проповеди, перед людьми изнуренными, с огрубевшими сердцами, неспособными переноситься душою из этого видимого мира в мир божественных тайн. Заметил я, что вдохновение мое ими не овладевает и огня в их сырых дровах не раздувает… Бесполезным показалось мне воспитывать ослов и держать зеркало в квартале слепцов».

Содержание проповедей Саади, судя по рассказам «Гулистана», было весьма пестрым. Главным предметом подобных дервишеских проповедей служили деяния Пророка и первых четырех халифов, имамов и разных святых, деяния и жития суфийских шейхов и пр. Но, помимо этого, Саади, несомненно, читал проповеди и на другие темы, по вопросам чисто нравственного и практического характера, общественной морали и поведения, на тему о том, что такое добро и зло, кто творит добро и кто совершает зло, что такое богатство и бедность, каким должен быть хороший правитель, к чему должны стремиться люди.

Свои проповеди Саади подкреплял конкретными примерами, живыми, увлекательными рассказами, яркими бытовыми картинами, фактами, взятыми из живой действительности, народными поговорками и пословицами, а также нередко своими собственными стихами. Некоторые рассказы, афоризмы и, разумеется, стихи, оказывавшие большое эмоциональное воздействие на слушателей, он записывал, чтобы не забыть и повторить при других своих выступлениях в других местах. Эти именно записи и легли в дальнейшем в основу «Гулистана». Человек, добывавший себе пропитание, средства к жизни подобной профессией, естественно, не мог оставаться долго в одном месте, в одном городе. Когда люди одного города теряли интерес к его проповедям, когда исчерпывался весь репертуар дервиша-проповедника, ему больше невозможно было оставаться там, и в поисках новых слушателей он отправлялся в другие города.