Гусар

Пропал без вести. Призрак. Я стал призраком в их истории. Я перелистал всю книгу, вчитываясь в примечания, в сноски, ища хоть одно знакомое женское имя. Но там не было ни слова об Антонине. Её судьба осталась для меня тайной.

Я закрыл тяжелый том. Холодные капли дождя смешивались с чем-то горячим и соленым на моих щеках. Это было моё прощание. Прощание с братьями по оружию. С женщиной, которую я любил. С той частью моей души, что навсегда осталась там, в восемьсот двенадцатом.

Прошел еще год. Раннее утро. Я сидел в простом кафе на углу тихой московской улицы. Здесь пахло настоящим, крепко заваренным кофе и свежим хлебом. За окном просыпался город, но его суета казалась далекой, приглушенной толстым стеклом.

На экране ноутбука застыла последняя строчка главы: «…и в этой тишине, нарушаемой лишь фырканьем сотен коней, Ржевский повернулся ко мне и усмехнулся. Мы гвардия. И мы стоим друг за друга до конца».

Я откинулся на спинку потертого дивана, чувствуя приятную усталость. Я писал. Не очередной пост про «успешный успех» или гайд «Как правильно жить в кайф».

Я писал книгу. Историю о блогере, который случайно стал гусаром. Историю о чести, братстве и любви. Историю, которую я был обязан рассказать, чтобы они не превратились в сухие строчки в пыльном томе. Чтобы они жили.

Подняв глаза и посмотрев в окно. Над Москвой занимался рассвет. Алое зарево медленно заливало серые крыши, отражаясь в стеклах высоток, зажигая их холодным, искусственным огнем. Первые машины чертили по асфальту мокрые следы.

Но я видел другой рассвет.

Тот рассвет пах иначе — влажной землей, туманом и тревогой. Воздух был настолько холодным, что обжигал легкие. Я помнил, как пар шел из ноздрей Грома, как тихо звенела сталь, как мрачно и решительно смотрели на меня лица моих товарищей. Тот рассвет был рубежом между жизнью и смертью.

Этот московский рассвет был просто началом нового дня.

Я смотрел, как два мира — прошлое и настоящее — накладываются друг на друга в моей памяти. И впервые за долгое время я не чувствовал боли от этой двойственности. Была лишь тихая, светлая печаль и… благодарность.

На моих губах появилась легкая, чуть печальная, но спокойная улыбка.

Я больше не был Олегом Лайфхакером, пустым глянцевым персонажем. И я уже не был поручиком Бестужевым-Рюминым, призраком из чужой истории. Я был просто человеком, который прошел через всё это и выжил. Который заплатил за свои ошибки и научился отличать настоящее от фальшивого.