Хаос

Ремингтон посмотрел на меня. В невероятных глазах не было ни тени страха. Несколько долгих минут, показавшихся мне вечностью, он пристально изучал меня с бесстрастным выражением лица. Потом усмехнулся, а еще секунду спустя рассмеялся. Лучше этого смеха я никогда не слышала. Тем более этот рот - самый восхитительный на свете.

– Я пришел к тебе и повёл себя как какой-то чокнутый, а ты берёшь и просто превращаешь это в шутку?!

С улыбкой я пожала плечами.

– У меня чёрный пояс по карате. Я надеру тебе задницу раньше, чем ты даже успеешь ко мне прикоснуться.

Он моргнул.

– Серьёзно?

Я рассмеялась.

– Нет, конечно. Но мне всегда было интересно, что почувствуешь, когда произнесешь эти слова с беззаботным видом.

– Ну, и какие ощущения?

– Просто чудесные. Словно я и впрямь могу надрать кому-нибудь задницу.

– Боже, да ты же и правда маленькое сокровище, – сказал он, перестав смеяться.

– Не уверена, что «маленькая» - подходящее для меня описание. А вот насчет «сокровище» полностью согласна, – ухмыльнулась я, наслаждаясь тем, как от веселья искрятся его глаза.

– Ты смелая и потрясающая, – он взял мои руки в свои, потирая большими пальцами запястья. – Меня ужасно пугают маленькие замкнутые пространства.

Ничего себе! Этот мужчина такой многогранный. И, кажется, я только начинаю узнавать все эти новые стороны.

Ремингтон рассказал о своей фобии столь небрежно, словно это ничего не значащая ерунда. Но лёгкая дрожь его тела говорила об обратном.

Стремясь успокоить и утешить, я легонько сжала его руку.

Встав с кресла, он помог мне подняться, и только тогда понял, что я уже полностью одета. Его взгляд медленно скользнул по моему телу, изучая каждую мельчайшую деталь. А потом Ремингтон вновь посмотрел мне в лицо и сглотнул. С трудом.

– Нас впереди ещё ждет ужин, ma belle, – он выпустил мои руки.

Я удивлённо приподняла брови.

– С чего вдруг ты называешь меня своей красавицей?

Этот человек полон сюрпризов.

– Потому что, во-первых, сегодня вечером ты моя, а во-вторых, ты действительно красивая, – он оглядел комнату, словно что-то искал. – Ты их обуешь? – Сен-Жермен кивнул в сторону туфлей от Лабутена на шпильках с красной подошвой, которые стояли под туалетным столиком.

Я кивнула и уже развернулась, собираясь пойти за обувью, но Ремингтон схватил меня за запястье.

– Садись, – мягко приказал он. Властно?

Я села в кресло, наслаждаясь видом чёрных брюк, так выгодно обтягивающих бёдра, когда Ремингтон пересёк комнату. Вернувшись с туфлями, он опустился передо мной на колени.

Я замерла, эмоции в груди бушевали, словно торнадо, грозящее в любую секунду вырваться на волю. Кожу начало покалывать, когда Ремингтон склонил голову.

Господи, как же хорошо он пахнет! Сильные длинные пальцы обернулись вокруг моей щиколотки, и я зажмурилась от удовольствия. Стыла и горела, пока легкое дыхание ласкало мне кожу. И вдруг все прекратилось. Я открыла глаза и увидела, как он облизывает нижнюю губу. И улыбается.

Он же только, что поцеловал мою ногу! Откуда такое вожделение?

Ремингтон поднялся на ноги и отошел как ни в чем не бывало. Словно его мир никак не изменился, а мой мир вращался вокруг одно, но безмерно горячего поцелуя.

– Нам пора идти, пока заказ не отменили.

У Ремингтона Сен-Жермена очень красивые губы, которые так и хочется целовать до потери сознания. Такие… желанные. Я отбросила все похотливые мысли и встала, одернув тёмно-лиловое платье и разгладив ладонями ткань на заднице. А потом подошла к кровати, взяла чёрный клатч, серёжки и колье.

Я кожей чувствовала обжигающий взгляд и широко улыбнулась, зная, что Ремингтон не видит моего лица. Так и знала, что платье с глубоким вырезом на спине свое дело сделает. Как всегда.

ГЛАВА 13

СЕЛЕНА

Мы уже подошли к лифтам, когда Ремингтон замешкался и украдкой бросил взгляд вправо на дверь к лестничной площадке. Засунув руки в карманы брюк, он посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на крошечное электронное табло с бегущими вверх красными цифрами.

Что могло нанести такой непоправимый вред, что его настолько пугает сама мысль зайти в лифт?

– Мы можем спуститься по лестнице.

Его лицо стремительно бледнело.

– Нет, – Ремингтон посмотрел на мою обувь. Закатив глаза, я наклонилась, сняла туфли и взяла их в руки.

Нахмурившись, Ремингтон отобрал у меня обувь, присел на корточки и с упрямым выражением на красивом лице вновь одел её мне на ноги. В конце коридора открылась дверь, и из номера, хихикая и целуясь, вышла молодая парочка. На нас они не обращали никакого внимания. И в этот момент приехал лифт.

– Поедете на следующем, – заявил Ремингтон безапелляционным тоном, потом схватил меня за руку и затащил в отделанную бархатом кабину.

Отпустив руку, он повернулся ко мне спиной и прижался лбом к стенке лифта. С каждой секундой его дыхание становилось всё более прерывистым.

Господи, у него началась гипервентиляция, и, вероятно, прямо у моих ног он свалится в обморок.

– Почему ты такой упрямый? – пробормотала я. Бросив на пол клатч, я втиснулась между Ремингтоном и стенкой лифта.

Подняв голову, он медленно приоткрыл глаза и посмотрел на меня в замешательстве.

– Обними меня.

Без колебаний Сен-Жермен притянул меня к себе. Я начала поглаживать его по спине, иногда пропуская сквозь пальцы мягкие шелковистые волосы на затылке. Господи, какие же они приятные на ощупь. А его запах… Так, наверное, пахнет в раю. Куда бы моя рука не скользнула, везде одни твердые мышцы. Я не совсем была уверена, что делаю, но это, кажется, помогало. Ремингтон опустил голову мне на плечо и уткнулся носом в шею. Затруднённое дыхание медленно выровнялось, и хватка рук на моей талии ослабла.

Через несколько секунд, звякнув, открылись двери лифта. Ремингтон отстранился и посмотрел на меня так, словно видел впервые.

– Спасибо, – опустив руки, он наклонился, поднял мой клатч и вышел из лифта.

– Не за что, обращайся в любое время, – тихо ответила я и пошла следом за ним.

На его лице вспыхнула улыбка.

– Я ведь могу принять твоё предложение. Откуда ты знала, что нужно делать?

– Я не знала. Если честно, просто хотела, чтобы тебе стало легче.

Он отвёл взгляд, когда кто-то окликнул его по имени.