Хаос

— Иду, — перебиваю я его.

Я вешаю трубку, прежде чем Лэти успеет вложить мне в голову еще какие-нибудь травмирующие образы, а потом говорю ребятам, что мне нужно найти брата.

Шон, обутый в черные ботинки, шагает в ногу со мной, обутую в еще более черные армейские ботинки, когда я иду по залам за кулисами, разглагольствуя о том, что мой брат — злой близнец, и я понятия не имею, почему они с Лэти появились здесь сегодня вечером. Я не просила Шона пойти со мной, чтобы найти их… но и не пыталась его остановить.

Когда я наконец замечаю их, они стоят рядом с охранником, которого невозможно не заметить. «Перекаченный стероидами» было преуменьшением, но я подхожу прямо к нему.

— Все нормально. Они со мной.

Охранник фыркает и бросает на Лэти последний неодобрительный взгляд, прежде чем развернуться и уйти, — большое тело на больших ногах.

Лэти ухмыляется, как лунатик, глядя ему вслед.

— Думаю, он хотел меня.

Мой близнец стоит рядом с Лэти в облегающей красной футболке, его черные волосы выглядят идеально вымытыми и уложенными, как я понимаю, специально для Лэти.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я не совсем счастливым голосом.

— Жду, когда ты мне перезвонишь, — холодно отвечает он, и его взгляд становится жестче, когда он переходит на Шона.

Это взгляд, который я видела раньше — от каждого из моих братьев в тот или иной момент. Он словно рычит: «Держись подальше от моей сестры». А у Кэла есть оттенок: «Я знаю, что ты привел фанаток в автобус, придурок».

— О, даже не делай вид, что ты злишься, — поддразнивает Кэла Лэти. Он улыбается мне и продолжает: — Он в восторге от шоу, твердил, не переставая: «Это моя сестра! Это моя сестра!».

Кэл толкает Лэти локтем, Лэти нежно улыбается ему, и я была бы в восторге от того, что они так близко друг к другу, если бы не напряженность между Кэлом и Шоном. Взгляд чёрных глаз Кэла острый, как бритва, но Шон не уклоняется от него. Они оба смотрят друг на друга, оба стоят прямо и неподвижно. Я смотрю на Кэла, на Шона, на Кэла.

— Это Шон, — говорю я.

Кэл засовывает руки в задние карманы, вместо того чтобы протянуть одну Шону.

— Я знаю, кто он.

Брови Лэти взлетают почти так же высоко, как и мои, и я заикаюсь:

— Э-э-э…

— Приятно познакомиться, — говорит Шон, протягивая руку с улыбкой на лице, совсем не похожей на те, которые он дарит мне. Это улыбка для поклонников, которые преступают границы — красивая, правдоподобная, но фальшивая.

Кэл опускает взгляд на руку Шона, словно хочет вцепиться в нее зубами, а не касаться кожей. Я раздумываю, не придется ли мне силой вытащить его руки из задних карманов и заставить его играть по правилам с Шоном, но потом он неохотно вытаскивает пять пальцев из своей темной джинсовой ткани и тянется вперед.

— Кэл.

По пути обратно в гримерку Лэти любезно заполняет неловкое молчание, и мы с Шоном кое-что узнаем. Во-первых, Кэл позвонил Лэти, чтобы попросить его позвонить мне, но Лэти настоял, чтобы они просто приехали сюда. Во-вторых, Лэти поставил условие для импровизированной поездки, и это условие состояло в том, что они должны пойти в новый супер-модный клуб перед отъездом. В-третьих, мы с ребятами должны пойти вместе с ними.

— Это же гей-бар! — Адам визжит между смешками, когда мы все подходим к сверкающей радужной вывеске перед входом в Out, «новый супер-модный клуб», в который Лэти каким-то образом заставил Кэла согласиться пойти — вместе со всеми нами.

Майк, Шон и Джоэль стоят плечом к плечу на тротуаре, уставившись на психоделическую дверь, как будто могут навсегда потеряться внутри. Это не похоже ни на что, что я когда-либо видела — все плазменные технологии и цветные вихри, которые вспыхивают и танцуют, бросая свое свечение в темноту. Адам, всегда готовый на все, оборачивается, его глаза блестят от возбуждения.

— Это долбаный гей-бар!

— Почему ты так взволнован? — спрашиваю я, не в состоянии остановить себя от хохота.

Тяжелый бас пульсирует внутри клуба, заставляя нагретые летом волосы на затылке встать дыбом. Огни, музыка, длинная очередь людей, растянувшаяся вокруг квартала — все это заставляет полночь казаться волшебным часом, временем для танцев и смеха, а не для теплых постелей и сладких снов.

— Я никогда не был ни в одном из них! — отвечает Адам.

— Нам вообще можно туда заходить? — Майк заканчивает просматривать длинную очередь и скептически смотрит на Лэти.

— Конечно, можно, — отвечает Лэти рядом со мной. Он улыбается Майку и добавляет: — Мой народ не делает различий.

Джоэль, с его ирокезом, окрашенным в калейдоскоп радужных цветов, отбрасываемых мигающей дверью Out, бросает на нас тревожный взгляд через плечо.

— А они не подумают, что мы геи?

Лэти хихикает и качает головой, яркие огни освещают его и без того яркую улыбку.

— Поверь мне, они смогут сказать, что ты натурал, через три и четыре десятых секунды.

— Но это не значит, что они не будут клеится, — поддразниваю я, и Лэти подмигивает мне, прежде чем идти впереди всех к двери.

Он обходит невероятно длинную очередь, заполненную в основном парнями и несколькими девушками, чтобы сверкнуть своей фирменной улыбкой вышибале, и после минуты милого разговора машет нам всем, и мы обходим очередь, чтобы попасть внутрь.

— Они даже не проверили наши удостоверения, — замечаю я, когда мы входим в черный как смоль коридор, освещенный только дождем пятен, все еще засыпающих мое зрение.

— Вы рок-звезды, — слышу я голос Лэти, когда мы идем вперед, к тонкой полоске света на полу.

Я раскидываю руки, пытаясь почувствовать, что меня окружает, но тут тяжелая рука обвивает мои плечи, и знакомый запах окутывает меня в темноте. Я цепляюсь за футболку Шона и позволяю ему вести меня к свету, музыка в конце темного туннеля становится все громче и громче с каждым осторожным шагом.

Щелчок двери, и меня ослепляют синие, красные, желтые, зеленые цвета. Лазеры и светящиеся палочки заполняют комнату, и я не вижу ничего, кроме танцоров — танцоров на полу, танцоров в клетках, подвешенных к потолку, женщин, танцующих с женщинами, женщин, танцующих с мужчинами, и повсюду мужчины, танцующие с мужчинами. Все одеты во что-то эффектное или едва одеты вообще, и в моих леггинсах из искусственной кожи и майке, разработанной Ди, я почти вписываюсь.

— Как мы проберемся куда-нибудь? — кричу я сквозь музыку, и улыбка Лэти становится дьявольской за секунду до того, как он хватает моего брата за руку и тащит его в толпу.

Они исчезают в сверкающем море тел, и я остаюсь стоять с четырьмя парнями-натуралами, которые заняты тем, что смотрят на меня так, будто у меня есть все ответы, которых нет у них.

Рука Шона упала с моего плеча незадолго до того, как открылась дверь, поэтому я свободна для Майка, который притягивает меня к себе, говоря: