Хаски

– Что если ты, Кейт, окажешься таким человеком?

Серьёзный тон не позволял рассмеяться.

– Кто знает, – пожала плечами. – Может, я мать драконов, и в рюкзаке ношу чешуйчатые яйца, ожидая, когда на свет появятся драконята.

Лицо учителя вытянулось, он выпучил глаза. Поверил что-ли? Приподняв бровь, вздохнула и посмотрела на настенные часы, которые успели отсчитать десять минут с начала урока. Неудачная шутка. Он оказался чересчур впечатлительным.

– Нет у меня драконов. До свидания.

Выходя из кабинета, услышала глухой стук. Выглянув за дверь, увидела девушку с параллельного класса. Я не знала её имени. Она потирала лоб ладонью и мило хмурила брови.

– Извини. Не думала, что тут кто-то есть.

Девушка опомнилась. В одной руке она держала свёрнутый лист бумаги. Заметив, наконец, меня, быстро убрала его за спину и выпрямилась. Уверена, извинения пролетели мимо её ушей. Уж слишком она чем-то обеспокоена. Обогнув меня, постучала в кабинет историка и, не дожидаясь ответа, зашла. Дверь захлопнулась, и послышалась тишина. Я поскорее направилась к лестнице и увидела ещё двух девушек. Они перешёптывались, кивали друг другу и поглядывали в сторону пятого кабинета. Видимо, подружки. Неужели… та девчонка написала письмо с признанием?

– Меня это не касается, – проговорила себе под нос и спустилась на первый этаж в гардеробную.

Идти на последний урок совсем не хотелось. Тем более, выслушивать упрёки за опоздание. Со спокойной совестью застегнула пальто и накинула на плечи рюкзак.

Серые сумерки медленно опустились на улицы города. Шум становился сильнее – люди возвращались домой. Мелкие снежинки посыпались с неба. Расправив руки в стороны, взглянула вверх и улыбнулась. Дойдя до конца Троицкого проспекта, зашла в кондитерский за вкусностями. Выбрав два маленьких торта, одним из которых был мой любимый наполеон с карамельным кремом, направилась домой.

Заметив в окнах свет, улыбнулась.

– Привет, милая, – на пороге встречала мама. Она подошла и поцеловала в лоб. – Что это ты принесла?

– Для хорошего настроения, – стряхнула снег на паркет и протянула пакет. – Привет.

На кухне свистел чайник, папа заваривал кофе и смотрел тревел-передачу по телевизору. Устроив чаепитие, я почувствовала облегчение. Когда все в сборе, то жизнь не кажется такой уж тоскливой и одинокой.

– Как дела на учёбе? – спросила мама.

– Да как обычно. Учусь, не покладая рук. Как у вас работой?

– Журналисты нужны в любое время дня и ночи, – папа отпил кофе и скривился. Снова получился горьким. – Меня везде принимают с распростёртыми руками.

– Да уж. Ты им, наверное, все уши прожужжал рекомендациями, – рассмеялась мама, нарезая торт.

Я захихикала, прикрывая рот ладонью. Что правда, то правда. Папа гордился своими связями и нисколько этого не скрывал.

– А ты, мам?

– Провожу курсы по английскому языку. Думаю, устроиться куда-нибудь ещё, для разнообразия.

– До сих пор не пойму, и почему вы не остались в Англии?

– Ах, Кейт, не спрашивай, – отмахнулась мама и покосилась на отца. По взгляду можно было понять, что работа завела его в очередной скандал.

Я старалась не расспрашивать об этом родителей. Безумно интересно, но держала себя в руках. Со временем они сами всё расскажут. Иногда забывала, что родилась в Англии, ведь растили меня в России. Фотографии на стенах служили воспоминаниями для родителей. Я столько раз вглядывалась в их счастливые лица, в пейзажи позади них, что на душе становилось тоскливо. Мне хотелось увидеть город, в котором появилась на свет. Может, когда-нибудь желание осуществится.

Мы просидели до полуночи, обсуждая рутину. Родители вспомнили молодость, и я заметила, как изменились их лица. Они словно помолодели на десять лет. Зевнув, отправилась спать, предвкушая, куда занесут сны.

Желанной картинки не появилось, вокруг царил лишь мрак. Через секунду открываю глаза и беру телефон – девять утра.

– Что ж такое-то… – разочарованно пробормотала в подушку, поворачиваясь на другой бок. Даже в воскресенье выспаться не удалось.

За дверью слышится суета. Родители всегда вставали рано и чувствовали себя при этом отлично. Мне бы не помешало перенять их привычки. По квартире раздался звонок, и телефонную трубку быстро сняли. Долгое молчание напрягало. Через секунду послышалось невнятное бормотание, под дверью показались ноги. Мама стояла в дверном проёме. На её лице отразилось волнение и лёгкий испуг. Приподнявшись на кровати, прот1рла глаза и посмотрела на неё.

– Если мы что-то узнаем, то позвоним вам. До свидания, – отключившись, мама дотронулась до головы. – Звонили со школы.

– В утро воскресенья?

– Спрашивали, знаем ли мы что-нибудь про Лизу Старкову, девочку из параллельного класса. Родители не могут выйти с ней на связь со вчерашнего дня.

– О, – потянулась, не совсем понимая серьёзность ситуации и вспоминая, как выглядит девушка. В памяти никак не рисовался образ. – Может, она хорошо провела выходные с друзьями. Как… Выспится, так сразу позвонит родителям. Чего сразу школу-то на уши поднимать?

– Тебе бы капельку сочувствия.

– Она же не потерялась, чему сочувствовать? Думаю, ей было бы некомфортно приходить в понедельник в школу и слышать, как про неё говорят глупости.

– В любом случае, если ты что-то узнаешь, скажи сразу классному руководителю.

– Да поняла я, поняла…

Как только мама скрылась из виду, размяла шею и посмотрела в окно. В городе не так часто пропадают люди, если верить статистике. Каждый день что-то да и происходит: кражи, угрозы, нанесение ущерба… Когда ты живёшь в мире, в котором преступления являются неотъемлемой частью жизни, то становится в какой-то степени безразлично. Ты веришь в справедливость, что этих людей накажут, что они исправятся и не будут так впредь делать. Но такое случается редко. Утопия для фильмов.

В утро понедельника разговор про девочку совсем забылся, пока не пришла в школу. Лиза Старкова не появилась ни на утренних занятиях, ни в обед, ни под вечер. Замечала, как её подруги заходили в кабинет директора и долго оттуда не выходили. В их глазах стояли слёзы, они нервно перебирали пальцами и тупо смотрели по сторонам, надеясь заметить знакомое лицо. Я не воспринимала серьёзность ситуации и верила, что Лиза обязательно появится в школе – не сегодня, так завтра.

Но и на завтра она не появилось. И через день, и через неделю. Разные слухи поползли по школе. Одни были уверены, что Лиза поругалась с родителями и сбежала из дома, другие думали, что девушка познакомилась с парнем и по глупости уехала с ним… На уроках порой было невозможно находиться, ведь все они начинались с обсуждения Лизы Старковой. Единственный преподаватель, который не рассуждал долго насчёт пропажи девушки, был Георгий Владимирович. Однажды он сказал, что надеется на лучшее, и она обязательно найдётся. Я с подозрением поглядывала на него. Лиза была без ума от историка, как и большая часть. Его улыбка, взгляд, смех и движения могли очаровать даже самое чёрствое сердце.

Когда на школьном стенде повесили объявление о пропаже, то вгляделась в фотографию. Улыбчивая девушка смотрела на меня с бумаги, и в памяти вырисовывался образ. Точно! Это ведь она случайно налетела на дверь и ушиблась лбом. Тогда шла… К историку! И на следующий день утром позвонили родителям. Может ли это значить, что он причастен к её пропаже?

Из кабинета директора вышел Георгий Владимирович. Он поправил пиджак и очки, обвёл коридор взглядом и направился в учительскую. Если он что-то знает, то отлично скрывает. «Нет, это глупо. Я ведь ничего не знаю после того, как Лиза ушла из школы. Её подружки точно знают больше, но они бы всё сказали полиции. Или нет?» Девушка с чёрно-белой фотографии продолжала взирать на меня. Серый цвет придавал коже бледности, а губы будто посинели. Вместо дружелюбия Лиза вдруг оскалилась на меня.