Хастур

– Есть, – кричит в ответ.

В этот момент в колбу бежит струйка кофе. Уйти сейчас значит совершить преступление.

– Можете подождать минуту? – громко спрашивает Джейн, голос что-то бурчит в ответ. – Могу предложить чашечку кофе, если хотите. – Пауза. – Хотите?

Последние капли падают в колбу, Джейн выключает машину. В студию она выходит с колбой в одной руке и с двумя чашками в другой.

– Кофе? – переспрашивает гость. Смотрит без интереса, водянисто-серые глаза остаются холодными. – Нет, не хочу. Спасибо. Забавные у вас книжки, – он кивает на книжные ряды за спиной.

Слово "книжки" покоробило. Джейн нахмурилась, хотела ответить резкостью, однако ничего не сказала. Молчание – золото, эта истина никогда не подводила. Гость повернулся и пошел вдоль полок. Пальцами он касался корешков, клонил голову к плечу, чтоб легче читались названия. Том в зелёном переплёте попытался извлечь.

– Не трогайте, прошу вас, – Джейн непроизвольно вскинула руку (чашки звякают). – Пожалуйста. Книги редкие и… – нужен веский довод, чтобы этот урод отстал, – и очень дорогие. Я собирала коллекцию двадцать лет. И даже…

Джейн хочет сказать, что коллекция отняла даже больше чем двадцать лет (дело не только в потраченном времени), но замечает другое – перемены. Неприятные перемены. На нижней полке свободной от книг, незнакомец переставил фигурки.

Двенадцать деревянных статуэток китайского гороскопа должны образовывать ровный круг. Ровный. Это важно. Гость переставил фигурки в одну линию и подровнял по росту. Три самые высокие статуэтки (дракона, тигра и обезьяну) поставил отдельным треугольником.

Джейн разглаживает лицо, набрасывает на него бесстрастное выражение. В три крупных шага она пересекает комнату (не хуже баскетболиста) и быстро возвращает фигурки в первоначальное положение.

Эмоций никаких, всё буднично, как будто, так и задумано. Он переставляет, она – возвращает на место.

– Не понравился мой вариант? – удивляется незнакомец.

– Понравился, – кивает Джейн. – У вас прекрасное чувство прекрасного! – даже не заметила, что дважды повторила одно слово. – Вот только три и девять – плохие числа.

Рядом с часами и антикварным барометром висит старинная гравюра. Это карта: две половинки глобуса, виноградные лозы в качестве бордюров, длинные витиеватые латинские названия, драконы над материками и зубастые рыбы в океанах. Голова без тела выдувает струи ветра – художник изобразил их длинными кучерявыми линиями.

Больше всего Джейн нравится огромное треугольное око в центре этой гравюры-карты. Художник объединил трёхстворчатую диафрагму (как на современном фотоаппарате) и два глаза. Получилась пугающе. Пугающе и завораживающе.

А ещё Джейн нравится, как выгорели краски. Алый цвет превратился в запёкшуюся кровь, фиолетовый предательски побледнел, лучше всего сохранился ультрамарин. Он остался самим собой. Продавец гравюры пытался врать, что это оригинал, и набрасывал лишнюю сотню. Джейн урезонила его двумя внятными малоцензурными словами. Поторговавшись, они сошлись на том, что это добротная копия и стоит она… Джейн попыталась вспомнить, сколько она заплатила? Не смогла. Это не важно.

Гравюра не имела практического значения для составления гороскопов, она лишь украшала студию. Только и всего, однако, и это дорогого стоит. Гравюра нравилась посетителям, задавала "магическое" настроение.

Гость толкнул двумя пальцами шляпу (он носил ковбойский стетсон) и почесал за ухом:

– Верите в плохие цифры, мадам?

Джейн обегает гостя взглядом с ног до головы.

Среднего роста, с небольшим (едва заметным) брюшком. Напомаженные волосы уложены на пробор, серый льняной костюм стильно (и сильно) помят, плетёный галстук перетянут брошью. На ногах – вполне ожидаемо – остроносые ковбойские сапожки. На правом мизинце маленький перстень, на левом – длинный желтый ноготь. Маленький шрам у правого виска (розовая полоска на смуглой коже).

Длинный ноготь чертовски Джейн не понравился. Как и его хозяин.

"Что если взять незаметно ножницы, – думает гадалка, – и отхватить этот отвратительный коготь? Представляю, как он заверещит, этот ковбой недоделанный".

Говорит, что верит в плохие числа…

– Пардон? – "ковбой" не понимает.

– Не в цифры, а в числа. – Джейн зачем-то растопыривает пальцы, показывает гостю. – Цифры пишут на доске или в тетради, а числа это объекты, понимаете? Они материальны.

– Правда? – удивляется гость. – Никогда бы не подумал. Хм. Для меня, что цифры, что числа – суть одно дерьмо. Лишь бы они писались со знаком "плюс" и приносили доход.

– Это я уже поняла, – нетерпеливо говорит Джейн. – Что вы хотите от меня?

В этот миг она замечает, что гость вынимал репринт "Астрономики" Марка Манилия. И поставил книгу не на своё место. "Чтоб тебя!"

– Я-то? – мужчина глядит на часы и опять чешет в затылке. – Тут такое дело… Вообще-то я приехал к Майки. У него автомастерская на углу. В конце улицы, знаете? – он машет рукой, указывая направление. – Только парнишка занят, чинит какому-то чуваку трактор. Попросил подождать часок… – Пауза. – Такая история… – Пауза. – Так я, чтобы убить время…

– Решили заглянуть ко мне, – заканчивает фразу Джейн. – Любопытства ради.

– Не совсем, – "ковбой" снимает шляпу. – Может, мы присядем, мэм? Такая жарища…

Предложение не нравится Джейн. Она совсем не хочет, чтоб этот человек задерживался в студии лишнюю минуту, однако показывает на стул, сама садится напротив. У круглого стола.

– Я торговый агент, – рекомендуется гость. – Продаю скобяные изделия, газонокосилки, стиральные машины… много чего. Кроме того я представитель "Вестхайлендского страхового общества". Больших денег это не приносит, но кое-какая копеечка капает на счёт. Уж не знаю, – усмехается, – считать ли эти крохи цифрами или числами…

– Мило. Пикантная шуточка.

– Оставьте ваш сарказм, леди, сейчас вы сообразите, что к чему. Сегодня я должен был ехать в Барренхилл, поскольку это захолустье относится к моему округу. Но мой "форд" выкинул фортель и потребовал заменить водяную помпу. Мерзавец! – Мужчине нравится говорить о машине, как об одушевлённом существе.

"Не удивлюсь, – думает Джейн, – если он подобным образом общается к своему члену: Хей, маленький Джо! Поднимайся, есть работёнка… Или нечто подобное".

– Прекрасно. Я очень рада за ваш автомобиль. Только, если можно, приблизьтесь к моей персоне. Чем я могу помочь?

– Вы – язва, – говорит мужчина. – К слову сказать, меня величают Робом. Полное имя Роберт Гук. А вас?

– Джейн Эвиган.

– Очень приятно. Так вот, миссис Эвиган, я скучал, пинал на улице окурки, цедил "Эвиан" (я всегда пью эту минералку и тебе советую) и вдруг подумал: "Роб, старина, что если тебе вовсе не стоит переться в эту занюханную дыру?"

Глаза Роберта искрятся, будто он во второй раз изобрёл велосипед или открыл секретный путь в Индию через забытую станцию нью-йоркского метро. Он подталкивает указательным пальцем щеточку усов и приятельски подмигивает Джейн: