Хайдон

Храм не был точной копией предыдущего, но вызывал схожие ощущения восприятия при соприкосновении с его сущностью. В тот момент исторический памятник был закрыт для публичных посещений, но мне это было на руку, подразумевая отсутствие посетителей.

Спуск под землю не был таким длинным, как в керефском храме, и основной зал располагался куда ближе к поверхности. Оглядевшись, я заметил, что интерьер сохранился лучше, хотя ценных вещей здесь тоже оставалось немного. Я медленно осматривал все помещения, изучение которых обещало занять не один день.

Мне повезло, что в этот период отсутствовал также обслуживающий персонал, хотя я и нашёл несколько маленьких комнат, переоборудованных в технические помещения для работников этого объекта.

Как-то раз, потеряв отсчёт времени, я задержался в храме допоздна, и рассудил, что мне легче переночевать здесь, чем тащиться обратно в гостиницу, тем более что утром мне снова возвращаться. Вспомнив, что в одной из каморок сотрудников храма я видел диван, то решил им и воспользоваться.

Найдя нужную комнату, я по-хозяйски вошёл в неё и стал расчищать себе спальное место от валявшихся там коробок. В одной из них я заметил невзрачный камень яйцеобразной формы, который был частично присыплен землёй. Видимо, его раскопали как раз перед тем, как закрылся последний сезон работ, и теперь он дожидался конца отпускного периода.

Водрузив всё барахло на пол, я выключил свет, устроился на пустое ложе и мгновенно провалился в сон. Проснулся я глубокой ночью в холодном поту от ощущения какой-то безвыходности, скованности, невозможности покинуть место своего заточения. И ощущение безмерной скуки.

О каком заточении идёт речь? Вызвав в памяти свой последний сон, я не обнаружил там ничего похожего. Значит, это чувство пришло позднее и как раз послужило причиной моего резкого пробуждения?

Всё ещё находясь под впечатлением от нехороших эмоций, я поводил головой в разные стороны, пытаясь сильнее прислушаться к своим ощущениям. В этот момент в темноте мне на глаза попались очертания давешней коробки с камнем, и мне показалось, что источник переживаний находится именно там. Пряча подальше невесть откуда всплывший страх, я включил свет и стал внимательно разглядывать сей предмет.

Камень, несмотря на совершенные формы, имел чуть шероховатую поверхность. Проведя пальцами по неровностям, я секундой позже отдёрнул руку как от удара током. Страх снова высунул голову, но затем пристыжено капитулировал.

Что это было? Неужели камень живой? … Или в нём заключено что-то живое.

В этот момент я испытал сильное желание разрушить злосчастный булыжник. В итоге, не долго думая, я включил свой меч и рассёк яйцо. Мгновением позже мне показалось, что воздух над коробкой слегка помутнел, но затем наваждение исчезло. Исчезли также неприятные ощущения.

Что же это было? А, может, мне всё показалось спросонья?

Я посидел ещё несколько минут над коробкой, пытаясь что-то понять, пока сон снова не сморил меня. Я повторно улёгся, но свет выключать расхотелось.

Едва я заснул, перед моим взором сформировался расплывчатый облик незнакомого старца. Он не спешил заговаривать, а тем временем я не мог определиться, как его воспринимать.

Он молчаливо смотрел сквозь меня, но в какой-то момент кивнул головой.

– Кристалл был моим пристанищем на протяжении нескольких сотен тысяч лет, – произнёс он.

Какой кристалл?

Тут до меня дошло, что он имеет в виду тот яйцеобразный камень. Я почувствовал вину за свои безрассудные действия, и хотел, было, извиниться, но он меня опередил.

– Нет-нет, я благодарен тебе за то, что ты его разрушил.

Я не мог уловить от него никаких эмоций, как будто передо мной была всего лишь голограмма. Голос у него был ровный, с оттенком отрешённости.

– Но это значит, что вы умерли? – мне трудно было в это поверить.

– Я умер давно, но тот кристалл удерживал меня здесь.

– Зачем? – спросил я настороженно.

– Это даёт некоторые преимущества тем, кто владеет подобными камнями.

Преимущества? Как именно можно их использовать? И что ощущает человек, удерживаемый в таком яйце? От одной мысли об этом у меня возникло отвращение.

– Как же этот камень оказался здесь, ненужный, если он представлял для кого-то интерес? – однако спросил я.

– Он был перенесён сюда относительно недавно, – без всякого интереса в голосе продолжил он, – До этого он лежал в земле, пока его не раскопали во время реконструкции.

– Вы были сардом? – на всякий случай решил я поинтересоваться.

Он кивнул, и я в первый раз в его глазах заметил едва заметную искру удивления.

– А ты разве нет?

Я немного растерялся.

– Я бенайт.

Он внимательно смотрел на меня, уйдя в раздумья.

– Но у тебя есть меч, – показав лёгкие признаки оживления, прокомментировал он.

Я не знал, как реагировать на подобное утверждение.

– У всех боевых бенайтов есть мечи.

Он наградил меня странным взглядом.

– Боевой бенайт? – спросил он тихо, – Для меня это понятие лишено всякого смысла. В ваше время бенайты стали похожими на сардов?

Тут я вспомнил небольшой экскурс по древней истории, услышанный от Дрэмора на Весане.

Может быть, бенайты действительно вначале обходились без мечей? Почему бы и нет, меч ведь оружие.

– Возможно. Я почти ничего не знаю о ранних бенайтах.

На этом его интерес снова начал угасать.

– А как происходит заключение в кристаллы?

Некоторое время он молчал, казалось, вспоминая давно забытое прошлое.

– Есть много разных способов, – наконец изрёк он, – Самый простой – во время бестелесного состояния, когда сознание и так уже отделено от тела.

Меня захлестнуло сильное волнение, и это не ускользнуло от его внимания.

– Да-да, бестелесный опыт – достаточно опасное предприятие, – поучительно изрёк он, взглянув на меня, – и к нему стоит прибегать только в крайних случаях, когда уверен в отсутствии ловушек.

– А как… – я сглотнул, – Как достигается бестелесное состояние?

– Я вижу, что ты это и сам знаешь, – мягко сказал он, – Какова причина твоего вопроса?

Я раздумывал недолго.

– А куда девается тело, если сознание попадает в ловушку?

Он внимательно выслушал мой вопрос, но, казалось, не совсем понял сути.

– Почему оно должно куда-нибудь деваться? – терпеливо спросил он, – Оно остаётся там, где ты его оставил.

Я перестал что-либо понимать.

– Но ведь тело куда-то исчезает в состоянии невесомости, возможно в подпространство, а сознание при этом находится в движении, – попытался я объяснить свой вопрос.

Мой собеседник снова ушёл в раздумья.