Хэлвуд

– Шорты и майка. Показать варианты.

В зеркальном отражении, будучи при этом по-прежнему обнаженным, он предстал в комплекте одежды: синие шорты и облегавшая тело белая майка. Пролистнув пальцем еще несколько вариантов пошива, которые тут же сменялись на нем во всех ракурсах окружавших зеркал, Матти вернулся к первому и подтвердил выбор. На экране так же появились подходящие варианты обуви, но он отверг их, решив остаться босым. По дверце шкафа поползла шкала загрузки. Меньше чем через минуту, шкаф отворился и выехал ящик с выбранной Робом одеждой.

Вернувшись в игровую комнату, он на мгновение вздрогнул от неожиданности. Скрестив на груди руки, спиной к нему, рассматривая изображения на видеоэкране, стоял человек в черных узких штанах и серой рубашке с коротким рукавом. Роб узнал его по прическе. Короткие волосы были выбриты на затылке в завивавшийся спиралью узор. Непрошенного гостя звали Слим Барден.

– Как вы… Я не получал запроса на посещение от Эйлы, – растерянно пробормотал Матти.

– К чему эти формальности? Я решил их обойти. – Слим приветливо улыбнулся Робу. Это был подтянутый, высокий мужчина, на вид лет тридцати, не больше. Худое, вытянутое лицо, длинный узкий нос. – Я услышал, что вы подали новую заявку на игровой сеанс и решил навестить вас. Мы рекомендуем после первой сессии сделать паузу. Процесс погружения слишком сильно затягивает, оставляет глубокие отпечатки в сознании. Нужно время, чтобы прийти в себя, отделить настоящий мир от вымысла. Как вы себя чувствуете? Нам очень интересно узнать ваши впечатления. – лицо Бардена вновь растеклось в дружелюбной улыбке.

Роб ответил не сразу. Пару секунд он решал насколько ему быть откровенным в разговоре и быстро сделал вывод, что скрывать что-либо нету смысла, заговорил:

– Честно говоря я до сих пор нахожусь в шоке. Я тестировал огромное множество различных проектов, но ничего подобного не испытывал… Кажется, до сих пор ощущаю физическую боль от укуса. А окончание сессии… Я будто перестал существовать на какой-то момент времени. Не могу даже описать эти эмоции… Абсолютная жуть – вот, пожалуй, верная формулировка. В игре я был уверен, что существует смерть и все ее страшатся. Этот страх – ужасное состояние. Теперь я понимаю, почему разработка проекта держится в строжайшем секрете. – Матти сделал паузу. Поразмыслив немного, продолжил: – Не хочу горячиться, но есть серьезные опасения на счет выхода игры в массы. По крайней мере в таком виде. Мне нужен еще хотя бы один сеанс, и я предоставлю детальный отчет.

– Понимаю. Этот проект действительно не имеет аналогов. – Слим присел в кресло и закинул ногу на ногу. – Потому я и отменил вашу заявку. Вам нужно развеяться, отвлечься.

– Возможно вы правы, и я поторопился, – согласился Роб. Он задумался и добавил: – Обычно при выходе из игрового сеанса, первая эмоция от осознания, что все было вымыслом – это смех или хотя бы улыбка. А меня пожирает мрак и тоска…

Слим ничего не ответил. Он лишь едва заметно закивал головой и загадочно улыбнулся.

– Неужели совсем не понравилось?

– Я же говорю, пока не могу сделать однозначные выводы. В голове каша… Определенно там было много прекрасного. Такого уровня адреналина не получал ни в одном ужастике… А, как у других? Похожие впечатления на мои? – Матти вопрошающе уставился на Слима.

– Да. У всех примерно так же, – сухо ответил Барден и поднялся с кресла. – Но мы продолжим тестирование. Если совсем тягостно, вы можете отказаться от проекта. – он прошел к двери и, обернувшись, с вновь посетившей лицо улыбкой, произнес: – И так, мы договорились? Отдохнете и, если будете готовы, можете подавать новую заявку.

– Договорились.

– Вот и славно!

Слим встал в центр круга перед дверным проемом и проговорил:

– Рабочий кабинет.

В следующее мгновение он шагнул в образовавшийся по ту сторону коридор и исчез за вновь проявившейся из ниоткуда дверью.

Роб, оставшись один, на короткое время завис, погрузившись в размышления. После он обратился к искину:

– Эйла, почему ты впустила Бардена без моего подтверждения?

– Он сказал, что вы договаривались…

– Больше так не делай. Ты связалась с Уитсом?

– Да. Он в клубе “Черный квазар”. Ожидает вас.

– Ох… Опять он там. Ладно. Понял. Спасибо.

Роб пару минут задумчиво смотрел на экран с планетой Земля, подошел к двери и произнес:

– Клуб “Черный квазар”.

***

В центре обширного темного пространства, в огромном сферическом аквариуме, не имевшим швов и стыков, переливались, искаженные от быстрой скорости вращения, скопления звезд и сине-розовых газовых туманностей. Бесчисленные мелкие яркие огоньки оставляли за собой длинные, светящиеся хвосты, которые угасая, переплетались с траекториями других звезд, склеиваясь в единую инсталляцию. Ядром, чье гравитационное поле удерживало вокруг себя весь этот сверкавший хоровод, была микроскопическая черная дыра, окруженная сиявшим, желто-огненным аккреционным диском. Раскаленные, разноцветные слои газа, закручиваясь в спираль, медленно падали на бесконечно черное ядро, излучая при этом тепло, согревавшее всех собравшихся вокруг.

Описанную выше, уменьшенную в миллионы раз модель квазара, в окружении микро-галактики, поддерживало широкое, сетчатое полотно, служившее полом в данном заведении. Тонкие, сиренево-розовые линии завивались в красивые ажурные узоры, которые при каждом шаге немного проминались под ступней, а след еще несколько секунд выделялся приглушенным, перламутровым свечением, и после неспешно угасал. Сетчатый пол создавал ощущение, будто границы отсутствовали вовсе, внизу, сквозь полупрозрачную мембрану виднелась бескрайняя, угольно-черная пустота. Внешний контур стен раздольного коридора, закручивавшегося вокруг ослепительного, звездного круговорота в центре, не был никак обозначен, лишь безграничный космический простор куда ни посмотри. Но край все же имелся. Если идти навстречу космической ночи, в какой-то момент можно было упереться в мягкую пленку, которая тут же начинала переливаться сочными цветами, реагируя на прикосновение.

Матти сидел за длинной овальной столешницей, люминесцировавшей блеклым, сине-зеленым цветом. Столешница и кресла вокруг не имели ножек, просто плавали в воздухе над сетчатой поверхностью пола, сотканной из тонких как паутина, светящихся линий. Напротив Роба сидел его друг Ларом Уитс и Симона Кати, – подруга Уитса. Они чокнулись фужерами, сухо зазвеневшими в пестрящем изобилии красок вокруг, и выпили залпом их содержимое. Над столешницей возвышалась бутылка виски, уже почти опустошенная, и тарелка со все еще девственной, никем нетронутой фруктовой нарезкой.

– Все-таки ты сегодня странный совсем. Хмурый до тошноты… – Уитс пристально вглядывался в безэмоциональное лицо Роба. – А-а… Ну я знаю, что происходит. Я же говорил, нужно больше находиться в реальности. Так и свихнешься скоро. Что тестил на этот раз? Опять свои ужастики?

Роб замялся, с печалью осознавая, что не может поделиться с другом всей информацией.

– Я как раз собирался это обсудить… Тот самый секретный проект, помнишь, про который я тебе рассказывал? Я все-таки согласился. Пока что прошел один сеанс. Теперь никак не выбью его из головы.

– Ты мог бы с легкостью отказаться от дальнейшего участия, – с дружеским осуждением сказал Уитс. Цветные блики окружения, мелькавшие на его бледной, лишенной волосяного покрова голове, сейчас делали его похожим на представителя жанра хоррор. – Зачем так мучать себя?

– Ты знаешь ответ, – сухо произнес Матти.

– И все равно не понимаю. Помешался ты на играх. Столько развлечений вокруг, а ты лежишь в этой своей капсуле… Я вот даже не помню, во что последний раз играл, и знаешь, что? Прекрасно себя чувствую!