Херсонеситы
Шрифт:
Пляж на раскопках не считался городским: ни ограждений, ни волнорезов, ни спасателей, ни ларьков. Возник он стихийно и, какую бы войну ни объявляла ему администрация музея-заповедника, сдаваться не собирался. С раннего утра его заполняли люди, и отдыхал пляж, да и то не всегда, только ночью.
Став босыми ногами на отшлифованные штормами валуны, Евграф сообразил, что именно об этом береге говорил в поезде Виктор Павлович. Гладкие окатыши красной и оранжевой черепицы, небольшие осколки какой-то глиняной утвари – все
– Слушай, Тась, как бы тут с маской понырять? У тебя нет, случайно?
– Была, да сплыла. Дала однокласснику, он стекло разбил.
– Эх, жалко! Я в поезде разговаривал с одним человеком. Он видел на дне столько всего! На три музея хватит.
– Скажу деду, может, он даст денег на новую маску. – Тася побултыхала ногой в воде. – Теплая! – И, неожиданно толкнув Евграфа, засмеялась, предусмотрительно отскочила, нырнула.
– Ну всё! – Он, не заботясь, что его не слышат, погрозил кулаком и почти в точности повторил движения заигрывающей с ним девчонки.
В воде открыл глаза. Белые Тасины пятки мельтешили впереди. Внизу было дно. Настоящее морское дно с колышущейся бурой морской травой, плоской рыбиной, выползшим из расщелины небольшим крабом, студнеподобной медузой. Ух! Вот оно, лето! Вот они, настоящие каникулы!
Они проныряли часа полтора, пока Тася не осознала, что солнце тоже готово нырнуть в ставшую глянцево-черной воду.
– Ого, стемнело! Дедушка будет волноваться. – Махнув рукой на прощание, она направилась к берегу.
Выросшая у моря, Тася плыла здорово – красиво и стремительно. Когда Евграф коснулся ногами дна, девочка уже стояла одетая.
– Я еще бы поплавала, только обещала, что вернусь не слишком поздно.
После водной невесомости тело казалось тяжелым, неуклюжим, а приставшая к ступням мелкая галька – острой и колючей. Евграф доковылял до сложенной на плоском камне одежды. Прыгая на одной ноге, второй попытался попасть в липнущую штанину.
– А завтра?
– Что – завтра?
– Завтра придешь?
– Без проблем. Только сначала позанимаюсь с Виталиком. Ты тоже приходи.
– Дался вам с теть Люсей этот Виталик!
Тася вздохнула, глянула на почти погасший горизонт, на выползающую из него луну. Снова вздохнула.
– Садись…
– Зачем? А домой?
– Успеем. Я тебе сейчас кое-что скажу, только ты не думай, будто я чокнутая. Ладно?
– Постараюсь.
Тася опустилась на камень, уткнулась подбородком в острые коленки.
– И не перебивай. Я об этом еще никому не говорила. Только тебе.
– Почему? Почему только мне?
– Потому… В общем, слушай быстро. Я живу с дедом. Он очень хороший, добрый. А папа и мама… Их нет.
– Развелись?
– Н-нет. Два года назад мы с друзьями на машине поехали в Карпаты. Папа и дядя Леша вели по очереди. Дядя Леша уснул за рулем. В общем, выжила только я. – Тася всхлипнула.
Евграф растерялся: что положено говорить в таких случаях, он не знал.
– Меня сначала хотели в детский дом отдать, даже
документы оформили, но дед не позволил.– Тась…
– Только не говори, что тебе меня очень-очень жалко. Сама вижу. Мне тоже себя жалко. Но я придумала…
– Что?
– Понимаешь, в одной статье было написано, что есть люди, которые обладают особыми способностями и могут общаться с душами… тех людей, которых уже нет. Я придумала развить у себя такие способности, чтобы поговорить с мамой и папой. Или хотя бы узнать, что они живут где-то там. Что им хорошо. И что мы когда-нибудь обязательно встретимся.
– А тебе не страшно?
– Нет. Они же мои родители! В общем, потом я начиталась всякого. Оказывается, эти способности бывают врожденные и приобретенные. Ты понимаешь? Приобретенные! Потом случайно узнала про Виталика. Только у меня пока ничего не получается.
– У тебя обязательно получится! – Вряд ли Евграф верил в собственное обещание, но отмолчаться было невозможно.
– А вот сейчас ты, Евграф, врешь. Это и без способностей понятно.
– Просто, понимаешь, все это мистика какая-то. Никаких энергий я не чувствую, ты тоже. Кто-то утверждает, что умеет. Виталик ваш, например. Но когда сам – полный ноль, в это трудно верить.
– Виталик как-то рассказывал, что если медитировать на полную луну в месте силы, например здесь, в Херсонесе, то способности развиваются намного быстрее. Как ты думаешь?
– Пока никак. Хотя если все эти ваши разговоры об энергиях не сказка для доверчивых тетенек и девочек, то где же способностям еще развиваться, если не в особых местах и особых условиях?
– Ну ты и формулируешь!
В голосе Таси он уловил уважение и, смутившись, поскорее пошутил:
– Станешь ведьмой, я тебе из Москвы именную ступу с метлой на день рождения пришлю. Будешь в гости прилетать!
– Дурак!
Дурак не дурак, а настроение у Таси опять было на высоте. Удовлетворенный своей терапией, Евграф поднялся.
– Тася, есть идея! Хочешь, я с тобой сюда ночью приду. Ты будешь медитировать, а я в сторонке подежурю.
Девочка резко развернулась. Ее глаза в лунных зайчиках были совсем рядом. У Евграфа незнакомо и приятно ухнуло сердце.
– Правда?
– Сказал же! Без меня все равно ничего такого не сделаешь. Опасно девчонке… одной… – Голос почему-то не слушался.
– Спасибо! – Тася на секундочку замялась, потом совершенно по-козьи подпрыгнула и чмокнула его в щеку.
И это было так… та-ак!..
Дома за опоздание не пилили: Люсьена оказалась нестандартной теткой.
Приглушив зверский аппетит яичницей с обязательными помидорами, Евграф прилег на диван. Быстро уснуть не надеялся: личная мельница в голове перемалывала дневные впечатления.
Уставившись в потолок, он дотронулся до щеки, нашел то место, в которое ткнулись Тасины губы. Потер. Понюхал. Пальцы пахли помидорами. Закрыл глаза, попытался представить, как Тася говорит «спасибо», как молчит, потом этот прыжок, и…