Хейанке

— И вот ещё что, молодой человек, — мгновение поколебавшись, с сомнением в голосе произнёс он. — В Хейанкё вам лучше ни с кем не разговаривать. Безопасность Ясудо Нори гарантирована Императором, а вот его кровного брата этот закон не касается. Другие просто не такие выдержанные как я, и разговорчивый молодой человек может договориться до дуэли.

— Надеюсь, никого убивать не придётся? — я вопросительно поднял правую бровь.

— Ты что же, думаешь, сможешь убить на дуэли посвящённого Воину? — в голосе князя мелькнула ирония. — Вот так просто взять и убить?

— Нет, ты не услышал меня, уважаемый, — покачал головой я, глядя Ивате в глаза. — Я надеюсь, что никого убивать не придётся. Много ли чести в убийстве тупых идиотов?

— Ну… — князь покачал головой и… неожиданно улыбнулся. — Раз так, Таро-сан… Я искренне желаю тебе вернуться живым из нашего города.

— Спасибо! — я улыбнулся ему в ответ и придержал коня, дожидаясь своих.

Настроение вдруг резко улучшилось. Нет, ну бывает же… Встретились на ножах, а расстаемся едва не приятелями. Может быть, эти меченосцы не такие уроды? Ну, по крайней мере, не все…

До города мы добрались минут через двадцать, и на меня прям повеяло домом. Нет, конечно, моя родная Москва намного больше любого средневекового города. А японцев с китайцами я встречал там только в метро, но жители столицы и там и здесь очень похожи.

На дороге, ведущей со стороны гор, народа было немного, но проехав через ворота в город, мы словно попали на какой-то японский базар. Людей было много, и все они куда-то спешили, не глядя по сторонам и ничего не замечая вокруг. В Ки кавалькада из сотни всадников с разноцветными флагами привлекла бы к себе целые толпы зевак, а здесь нас если кто-то и замечал, то лишь затем, чтобы не попасть коням под ноги.

Представительство Ясудо находилось в северной части города, в километре от императорского дворца, и туда мы добирались еще минут двадцать как минимум. Селиться в гостевые покои у Нори никакого желания не возникло, и мы, попрощавшись с Иватой, въехали в ворота трехэтажного особняка с красно-белыми флагами.

Семнадцатидневное путешествие благополучно закончилось.

[1]Автор напоминает, что Нобори — это знамя, фиксированное с трех сторон. На нем как правило изображался мон (знак, герб) и какой-нибудь текст.

[2] Автор напоминает, что дзинмаку — это особые пологи, которыми огораживали ставку полководца. Некий аналог шатра.

[3] Автор напоминает, что о-ума-дзируси — это массивный флаг, который использовался для определения даймё или полководца на поле боя.

Глава 14

Большая приемная императорского дворца напоминала бальный зал. По крайней мере, мне поначалу показалось именно так. Огромное прямоугольное помещение с высоченным потолком и стрельчатыми окнами освещали сотни магических фонарей. И это при том, что на дворе было утро, а ряды окон тянулись по всей длине боковых стен.

Плетёный татами на полу украшал геометрический орнамент, а потолок представлял собой полотно, на котором был изображён дракон, ну или ещё какая крылатая ящерица. Фигурная резьба на стенах, пара десятков статуй из белого мрамора, вычурные крепления фонарей и картины, картины, картины… Причём, помимо уже набивших оскомину журавлей, тут хватало и пейзажей, и даже портретов! Все, на первый взгляд, в идеальном состоянии. Хоть экскурсии сюда води, ну или начинай с порога плясать. Впрочем, японцы — те ещё плясуны.

Хреновые, если сказать точнее. И не то чтобы им, как в той поговорке, что-то мешает, но все танцы тут — только на сцене театра, да и там тоже все не очень понятно. В масках с перьями и в пестрой одежде не очень-то и попляшешь. Не, ну приступ эпилепсии на сцене изобразить, или призыв демона — это у них выходит нормально, но танцами такое сложно назвать. Хотя те две мертвые девки в лесу танцевали прикольно, но больше я здесь подобного ни разу не видел. И тем непонятнее было наблюдать в этом зале такую толпу народа.

Всего тут находилось около ста человек. Мужчины и женщины в очень дорогой одежде стояли небольшими группами и о чем-то разговаривали. Именно поэтому у меня и возникли ассоциации с бальным залом. Слишком уж много среди присутствующих было женщин. Навскидку — как бы ни треть. Не, так-то женщины в Империи чувствуют себя достаточно свободными, но в том же Ки они редко выходят в свет, а тут — девять утра и уже при полном параде.

— Нам, наверное, очередь надо занять? — хмыкнул я, оглядев с порога зал. — А то вон уже сколько народа в приемной.

— А? — Нори с видимым усилием оторвал взгляд от открывшегося великолепия и непонимающе посмотрел на меня. — Зачем очередь?

— В смысле, зачем? — покачал головой я и кивнул на толпу народа в зале. — А эти все к Пушкину, по-твоему, пришли, или что?

— К какому ещё Пюш-ки-но? — с трудом выговорив незнакомое слово, Шоджи удивленно посмотрел на меня. — Вам же к Его Величеству…

Сдержав неуместную здесь улыбку, я учтиво кивнул в ответ на приветствие какого-то мужика, и сквозь зубы уточнил:

— Все эти люди тоже пришли на приём к Императору? Или они и впрямь собрались танцевать?

— Танцевать? — на лице Нори наконец появилось осмысленное выражение. — Брат, ты о чем?

Да еп! Я уже собирался в понятных фразах описать сложившуюся ситуацию, когда Шоджи наконец пояснил:

— Таро-сан, эти люди здесь находятся, потому что им это разрешено. Величайшая привилегия, которой удостоены лишь избранные. В этом зале заключаются торговые соглашения, обсуждаются законы перед представлением их в Канцелярию Императора, принимаются решения, влияющие на политику всего государства. Его Величество редко принимает кого-то сам, но привилегии — на то и привилегии…

«А, ну раз так, то вопросов нет, — поблагодарив Шоджи за пояснение, мысленно хмыкнул я. — Эти ребята, оказывается, тут просто работают. Нет, понятно: привилегии и все дела. Нужно выходить в свет, чтобы тебя не забыли, но для этого не обязательно подрываться с кровати с утра. Это только мы с Нори, как Винни Пух с Пятачком, с утра по гостям шляемся. Песенки, правда, не поем, да и медом нас хрен кто накормит…»

Прибыв вчера в представительство, мы отмылись после долгой дороги, отъелись, и я даже немного поспал. Нори отсыпаться не стал. На брата напала любовная меланхолия, а тут еще Шоджи рассказал, какая принцесса красивая, и понеслось. Вечером, когда мы пили чай с местными сладостями, в представительство заявился суровый мужик при полном параде, и сказал, что Император ожидает нас обоих завтра с утра.