Хейанке
Шрифт:
Ладно, хрен с ним… Что ещё? Потолок в зале высокий. У дальней стены — грубая статуя Воина. Сам он стоит напротив — метрах в трёх. Высокий, широкоплечий, но все-таки не такой, каким он был четыре тысячи лет назад. Очевидно, находясь в аватаре, бог не может полностью превратиться в себя самого? Понять бы ещё, на хрена ему эта чехарда с воплощениями? Ведь Салисэ, Каннон и той же Тоётаме подобные костыли не нужны.
— Так никто не сможет ничего обо мне узнать, — оскалился Такэми, правильно истолковав вопрос в моих глазах. — А то слишком много вокруг любопытных…
Я ничего не ответил. Тогда он шагнул вперёд и, не переставая скалиться, презрительно выплюнул:
— Ну, здравствуй, Враг!
Скуластую морду ублюдка наискось пересекал
— Ты ошибаешься, — посмотрев в глаза Такэми, я отрицательно покачал головой. — У меня нет врагов среди крыс…
— Ах ты ж мразь!
Глаза бога полыхнули ненавистью. Он выбросил вперед правую руку и вокруг моей шеи обвился белый жгут заклинания. Кожу обожгло, горло сдавило удавкой, но уже в следующий миг яркая вспышка отбросила Такэми назад. Так, что он едва устоял на ногах.
Защитивший меня оберег протянул по телу холодной волной, запястья занемели, но боль все равно не ушла. Впрочем, плевать на нее, но теперь хотя бы понятно, почему вся экипировка на мне. Ублюдок просто ничего не может забрать. До запястий моих он все-таки дотянулся, и убить, наверное, тоже может легко, но почему-то до сих пор не убил.
Хочет о чем-то поговорить? Или тут дело в том, что мою смерть скрыть не получится, и аватар ему уже не поможет? Скорее второе, но живым он меня все равно не отпустит. Наверное, что-то придумает. Или уже…
— Как же ты жалок, — усмехнулся я, глядя в разъярённую морду аватара. — Трусливый, бессильный ублюдок. Много ты получил за своё предательство? Сэт тебя наградил? Он взял тебя к себе в жены?
Слова давались мне с трудом. Горло пересохло, безумно хотелось пить. Суставы ломило, запястья рвала нечеловеческая боль, но ёкай умеют терпеть. Жаль, обернуться не могу, на путы наложено блокирующее заклинание. Остаётся только говорить…
Если я его разозлю, он убьёт и правда всплывет на поверхность. Моя Берюта, очевидно, так и не долетела до леса. Хотя, возможно, Сару и Ата просто не успели никому ничего рассказать. Жаль, конечно, но ничего не поделать…
Расчёт не оправдался. Такэми мгновенно успокоился и, усмехнувшись, покачал головой.
— Нет, мразь! Ты больше моих планов не нарушишь.
— Ну так попробуй меня убить? — я вымученно улыбнулся. — Ну же…
— Нет, как можно? — Такэми глумливо оскалился. — Мунайто — телохранитель моего погибшего брата. Я встретил старого друга, передал ему часть филактерии, которую отобрал у Сэта в бою, но потом случилось непоправимое. Как оказалось, моя защита не мешает проникать в город чудовищам из Нижнего мира. Одно из них убило самурая Луны и успело сбежать, захватив с собой обе части филактерии Нактиса… — он снова посмотрел мне в глаза, взгляд стал холодным. — Ты скоро умрешь, самурай, и перед смертью пойми… Сущее не просто так лишило тебя памяти. Ему не нужно возвращение моего брата. После твоей смерти Сэт заберет обе части филактерии, и Нактис никогда уже не сможет вернуться.Мару я остановлю при помощи артефакта, который ты так любезно забрал из алтаря Салисэ, и Порядок останется прежним.
Со стороны это напоминало какой-то гребаный балаган. Фильм для детей, где в конце главный злодей рассказывает хорошему парню о своих планах. Хотя…
Высшие ками тут в той или иной мере похожи на людей. Такэми последние четыре тысячи лет так вообще только и делал, что скакал по телам своих аватар и, наверное, перенял от них много человеческих качеств. Это богам плевать на стыд и на совесть, но у людей немного не так. Любому уроду нужно подвести моральную базу под свои поганые поступки. Он ведь все это время жил со своим предательством, не в состоянии ни с кем поделиться, и вот сейчас появилась возможность выговориться, ну да.
А ещё этот ублюдок прекрасно знает, что я лишь слабая копия того самурая из прошлого. Знает, что я ему не соперник, что не смогу сбежать, но все равно мучает…— Зачем ты мне все это рассказываешь? — тяжело дыша спросил я. — Пытаешься оправдать свою крысиную сущность? Но крысам не нужны оправдания…
— Заткни уже свою пасть! — аватар бога, не меняя выражения лица, резко взмахнул рукой. Перед глазами мелькнул белый росчерк заклинания, а в следующий миг я ощутил сильнейший удар в лицо. Сознание тут же погасло…
Я очнулся от жуткого холода. Оберег пытался меня лечить, но у него получалось лишь немного притуплять боль. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Кровь заливала лицо и, стекая ручейком с подбородка, заливала пол и доспех. Эта мразь отомстила мне за тот пропущенный удар… Не знаю, что с лицом, но по ощущениям левая его часть раздроблена. Глаз вроде цел, нос тоже, но общее состояние такое, что быстрей бы уже подохнуть. В голове что-то мяукает кошка, но слов не разобрать. Эта мразь блокирует её так же, как оберег… Впрочем, экипировка по-прежнему на мне, ноги уже стоят на полу и это не может не радовать. Такэми, видимо, испугался, что я умру, и решил немного ослабить пытку… Мерзкий, трусливый ублюдок…
— Ты что-то говорил, крыса? — подняв взгляд, я посмотрел в глаза аватару. — Я плохо слышу и совсем не понимаю ваш поганый язык…
Каждое движение давалось с мучительной болью, но эта мразь никогда не увидит страха в моих глазах. Он уже проиграл… Тогда, четыре тысячи лет назад, и этого не стереть… Сейчас он сильнее… У меня просто не было шансов, но когда-нибудь я вернусь…
— Если ты думаешь, что тебе поможет кто-то из тех, кто оставил метки на обереге — то это зря, — не обратив внимания на последние оскорбления, холодно изрёк мой мучитель. — Каннон и Салисэ и раньше предполагали, что это я убил Нактиса, но одних только предположений для обвинения недостаточно. Да и что, скажи, две эти курицы могут мне сделать? И, кстати, вот еще что, — он шагнул ко мне и чуть склонив голову, издевательски поинтересовался: — Надеюсь, ты понимаешь, что сбежать, как в прошлый раз, у тебя уже не получится?
— Тварь… — прошептал я, с ужасом понимая, что он прав.
Ведь если меня убьет кто-то из Темных князей, то моя душа окажется в плену в том Чертоге. И плевать, сдох Аби или нет. Тюрьма-то никуда не делась. Стоп! Но у меня же есть паук! Если кто-то из Темных князей окажется рядом, сюда придет Акар Аш и разрулит эту поганую ситуацию! Аватар бога — это все же не бог, и этот ублюдок вряд ли сможет помешать Владыке Пепла! Ну а если Такэми решит явиться сам, то всем будет ясно, кто тут и на чьей стороне! Щит не поможет! Ведь если бы он полностью закрывал Хейанкё от взглядов богов, Воин не прятался бы в теле своего аватара!
Мысли путались от невыносимой боли, сознание плыло, но в душе затеплилась надежда. Акар Аш — это, по сути, мой единственный шанс. Остаётся только надеяться…
Словно бы вторя моим мыслям, на левой стене появилось огромное чёрное пятно и из него в зал выползло отвратительное чудовище.
Больше всего оно напоминало Джаббу Хатта из старой трилогии «Звездных войн». Огромный бурый слизень, с потрескавшейся гнилой шкурой и выпуклыми оранжевыми глазами. Хар… — больше ведь некому. Я не знал или не помнил, как выглядит Владыка Отложенной Смерти, но эта мерзость никем иным просто быть не могла.
Высотой под четыре метра, и около десяти в длину. Весь покрыт язвами, из которых сочится гной, или что-то очень похожее. Две неровные дыры на месте ноздрей, огромный лягушачий рот и круглые глаза, размером с поднос. Две мощные четырёхпалые лапы, с десяток щупалец по бокам, два из которых длиной метров по пять. Толстое, слизнеобразное тело чудовища было окутано зеленоватой дымкой, а воняло от него так, что позавидует стадо дохлых слонов. Тот Джабба Хат в сравнении с этим — сказочный принц, но куда там Лукасу до извращённой фантазии азиатов.