Хейсар

Хейсарки посмотрели на меня как на неразумного ребенка. И, перебивая друг дружку, объяснили, что он — воин и находится на мужской половине. А я отдала ему только сердце и жизнь…

— А что еще я могу ему отдать? — ошарашенно поинтересовалась я.

— Слово [53] ! Но даже ты отдашь ему еще и его, то все равно сможешь заходить на его половину только в том случае, если он тебя позовет…

Последние слова больно резанули по и без того истерзанному сердцу и заставили меня опустить взгляд: «Он меня не позовет… Никогда…»

53

Выходя замуж, хейсарка отдает избраннику Слово, сердце и жизнь…

— Поэтому… — начала было одна из женщин.

— Я — вейнарка! — рявкнула я. — Поэтому приглашение мне не требуется…

…Дверь, выбитая моей рукой, со всего размаху врезалась в стену. Чуть было не зацепив шествующего по коридору хейсара, чем-то похожего на побратима короля.

Гибко увернувшись от створки, воин повернулся ко мне лицом и, расплывшись в улыбке, выхватил из ножен Волчий Клык.

Я мысленно застонала: «Узнал! И этот!!!»

— У — уэй! У — уэй!! У — уэй!!! — троекратно проревел он. Потом вернул клинок в ножны, гулко врезал кулаком по своей груди и поздоровался: — Полной чаши твоему дому и плодовитости лону, ори’дарр’иара [54] ! Я — Унгар Ночная Тишь из рода Аттарк! Счастлив видеть тебя в добром здравии, э’но’ситэ [55] !

54

Ори’дарр’иара — воин в теле женщины.

55

Э’но’ситэ — дословно «цветок, на который падает солнечный луч».

Судя по выражению его глаз, эти самые «ори’дарр’иары» и «э’но’ситэ» были чем-то вроде комплиментов. Поэтому я постаралась, чтобы в моем голосе было как можно меньше раздражения:

— Силы твоей деснице и остроты твоему взору, ашер! Я — баронесса Мэйнария д’Атерн!

— Я знаю, латт’иара [56] !

— А ты, случайно, не знаешь, где тут мой майягард? — пропустив мимо ушей еще одно незнакомое слово, поинтересовалась я.

— Конечно, знаю! Позволь, я тебя провожу?

56

Латт’иара — дословно «о прекраснейшая».

Проводил! Аж до следующей двери! И, вместо того, чтобы пропустить ме ня вперед, вломился в комнату первым:

— Баронесса Мэйнария д’Атерн, ашер’о [57] ! Силы вашим десницам и остроты вашим взорам!

Шагнув следом, я растерянно замерла на пороге — кроме Крома в комнате оказались король Неддар и еще трое хейсаров чуть постарше Унгара.

Увидев меня, хейсары выхватили свои Клыки, вскинули их над головой и тоже «почтили» меня троекратным рыком.

Кром угрюмо уставился в пол.

57

Ашер’о — старшие братья (множественное число).

А Латирдан, одетый как простолюдин и не имеющий возможности «помахать» клинком, поздоровался как вейнарец:

— Доброго дня, леди Мэйнария!

— Доброго дня, ваше величество! — склонив голову, ответила я.

— Смотрю, вы уже готовы?

Я обреченно вздохнула:

— Наверное, да…

— Что ж, тогда позвольте мне познакомить вас с в ашими женихами…

Глава 8 — Кром Меченый

Пятый день второй десятины первого травника.

…На площадь перед Северными воротами мы вылетели с первым ударом сигнального колокола. И, не снижая скорости, помчались к закрывающимся створкам. Увидев наш отряд, стражник, как раз пытавшийся взвалить на плечо деревянные козлы, с помощью которых мытари разделяли въезжающие и выезжающие потоки, развернул их поперек дороги, грозно взмахнул алебардой и… был послан к Двуликому выскочившим из кордегардии десятником.

Унгар по прозвищу Ночная Тишь, мчавшийся первым, свесился с седла и, красуясь перед Мэйнарией, могучим ударом ладони отправил препятствие в полет к крепостной стене. Стена выдержала. Козлы и стражник — нет: первые развалились на части, а второй в сердцах плюнул себе под ноги и раздраженно шарахнул древком алебарды по правой створке ворот.

Среагировав на звук удара, десятник погрозил ему кулаком и, дождавшись, пока мимо него проедет последний из воинов нашего хвоста [58] , зычно заорал:

— А — а-аппускай!!!

Где-то в надвратной башне заскрипели ворота, и по захабу вдогонку за нами метнулось скрипучее эхо…

…Как только дорога втянулась под сень Роммского [59] леса, хейсары лба [60] , ехавшие первыми, бросили поводья заводных лошадей Унгару и унеслись вперед, хвост — приотстал, а Намор Медвежья Лапа, придержав коня, гордо посмотрел на Мэйнарию:

58

Хвост — тыловой дозор.

59

Ромм — графство, примыкающее к Аверону с северо — запада.

60

Лоб — головной дозор.

— Герса [61] опущена. Ворота — закрыты. Значит, до рассвета…

— …выбраться из города можно будет только через стену или с помощью Серых… — хохотнул Итлар Сокол.

Баронесса Этерия Кейвази прыснула. Вага — нахмурился. А Мэй задумчиво посмотрела на обоих женихов и на всякий случай подъехала поближе ко мне.

Воинов перекосило: видимо, они рассчитывали, что баронесса д’Атерн будет искать защиту у кого-то из них. Впрочем, молчали они недолго — буквально через пару минут Даратар Полуночник вспомнил о своей цели и, поравнявшись с леди Мэйнарией, восхищенно посмотрел на нее:

61

Герса — подъемная решетка.

— Да будет вечно полным кубок [62] в деснице твоего отца, о э’но’ситэ, ибо воистину велик муж, вдохнувший жизнь в столь совершенное тело!

Баронесса удивленно повернулась к нему, и воин, решивший, что ее удивление — признак радости, демонстративно зажмурился, делая вид, что ослеплен ее красотой:

— Твое лицо — благословенный лик лиственного [63] солнца, пробуждающего природу от зимней спячки. Твоя улыбка — утренняя заря, отгоняющая ночную тьму. Твои уста — врата в пиршественный зал Снежного Барса, а дыхание — дуновение полуденника [64] , дарующее долгожданное тепло исстрадавшимся от хладного нрава снежня [65] …

62

По хейсарским поверьям, после смерти душа воина отправляется во дворец к Богу — Воину и занимает место за пиршественными столами.

63

Лиственный — весенний. От слова «листвень».

64

Полуденник — южный ветер.

65

Снежень — зима.

— Твои волосы — буйное пламя лесного пожара… — подхватил Ночная Тишь. — Твои глаза — два ключа с холодной как лед водой, а…

— …ваши слова, ашер’о — целебный бальзам на мою истерзанную душу… — в унисон ему подхватила леди Мэйнария. — Однако, как говорил Агир из Мельена [66] , «муж — это не тот, кто говорит, а тот, кто делает!»

Унгар ошалело посмотрел на Полуночника, задумчиво подергал себя за кончик носа и радостно воскликнул:

— Намор Медвежья Лапа — истинный сын Бастарза: во время штурма Карса он первым ворвался в боевой ход, прошел сквозь алатцев, как Последний Вздох [67] сквозь трухлявый пень, потом спрыгнул на площадь перед Северными воротами и зарубил полтора десятка защитников!

66

Агир из Мельена — один из известнейших философов Горгота.

67

Последний Вздох — на Горготе узкий трехгранный кинжал, которыми добивают воинов, одетых в глухой доспех. Аналог земной мизерикордии.

— Унгар Ночная Тишь — воин, каких поискать! — подхватил «истинный сын Бастарза». — Он взобрался на стену Карса третьим, вместе с Неддаром Вейнарским Львом захватил надвратную башню, потом спустился на площадь и зарубил два десятка воинов!

— Итлар Сокол — краеугольный камень рода Максудов! — взвыл Полуночник. — Он первым ворвался в открытые ворота, сбросил с коня и обезглавил алатского сотника, а потом…

— …выбежал на площадь и зарубил всех, на кого упал его взгляд! — фыркнула баронесса. Потом полюбовалась на вытянувшиеся лица своих женихов и примирительно улыбнулась: — Ашер’о, я приятно удивлена тем, что вы умеете ценить чужую доблесть, и нисколько не сомневаюсь в том, что ка ждый из вас — достойнейший представитель своего рода. Однако если вы действительно хотите найти путь к моему сердцу, то попробуйте не только слушать, но и слышать!