Химера

— Это Кей-Си-235, — сказал Гордон.

Теперь Джек понял, почему Оби заинтересовался этой фотографией. КС-235 был тем самым самолетом, на котором НАСА приучала астронавтов к микрогравитации. Когда самолет входит в пике и несется по гигантской параболической кривой, создается тот же эффект, что и на русских горках, только невесомость длится гораздо дольше — до тридцати секунд за одно пике.

— Доктор Кёниг пользовалась Кей-Си-235 для какого-нибудь эксперимента? — поинтересовался Джек.

— Я знаю только, что она провела четыре недели на одном из аэродромов в Нью-Мексико. Но я понятия не имею, какой самолет там использовался.

Джек и Гордон обменялись задумчивыми взглядами. Четыре недели исследований на борту КС-235 стоят бешеных денег.

— Кто дает санкцию на подобные эксперименты? — спросил Джек.

— Их нужно утверждать у самого доктора Габриэля.

— Мы можем с ним поговорить?

Ребекка покачала головой.

— Вам не удастся просто так заглянуть к Палмеру Габриэлю. Даже работающие здесь ученые крайне редко его видят. Его исследовательские лаборатории разбросаны по всей стране, так что его может даже не оказаться в городе.

— Еще один вопрос, — вмешался Гордон. Он бродил вокруг пустого террариума, внимательно разглядывая мох и камушки, которыми было выложено дно. — Для чего это?

— Для лягушек. Я уже говорила об этом, помните? Тут жили любимцы Хелен. Сотрудники ВИМИИЗ увезли их вместе с остальными вещами.

Гордон вдруг выпрямился и посмотрел на Ребекку.

— Какие это были лягушки?

Она удивленно рассмеялась.

— Сотрудники НАСА всегда задают такие странные вопросы?

— Мне просто интересно, какой вид лягушек может сойти за домашних животных.

— Думаю, у нее была какая-нибудь из леопардовых лягушек. Что до меня, я бы отдала предпочтение пуделям. У них куда меньше слизи. — Она посмотрела на часы. — Итак, господа. Есть еще вопросы?

— Думаю, у меня вопросов больше нет, спасибо, — поблагодарил Гордон. И не говоря ни слова, вышел из лаборатории.

Они сидели в машине; под окнами клубился морской туман, стекла покрывала влага. «Rana pipiens, — думал Джек. — Леопардовая лягушка. Один из трех видов в геноме Химеры».

— Вот откуда она взялась, — проговорил он, — из этой лаборатории.

Гордон кивнул.

— ВИМИИЗ узнали об этом месте неделю назад, — проговорил Джек. — Откуда? Как они узнали, что Химера вышла из «СиСайенс»? Должен быть какой-нибудь способ, чтобы заставить их поделиться информацией.

— Если это дело национальной безопасности, то вряд ли.

— НАСА им не враг.

— Возможно, они считают иначе. Может, они полагают, что существует угроза внутри НАСА, — предположил Гордон.

Джек посмотрел на него.

— От кого-нибудь из нас?

— Это одна из двух причин, по которым военные держат нас на расстоянии.

— А другая?

— Они сволочи.

Джек рассмеялся и откинулся на сиденье. Некоторое время они молчали. За этот день оба успели вымотаться, а им еще предстоял обратный полет в Хьюстон.

— Я просто трясу кулаками, — признался Джек, прикрыв глаза ладонью. — Я не знаю, с кем или с чем борюсь. Но не могу прекратить эту борьбу.

— Я бы тоже не смог махнуть рукой на такую женщину, — согласился Гордон.

Они не называли имени, но оба знали, что говорят об Эмме.

— Помню, как она впервые появилась в Космическом центре Джонсона, — сказал Гордон. В приглушенном свете затуманенных окон простое лицо Оби казалось серым рисунком на сером фоне. Он сидел неподвижно, его взгляд был направлен строго вперед, этакий хмурый, бесцветный человек. — Я выступал перед группой астронавтов-новичков, среди которых была и она. Я оглядел присутствующих, все эти новые лица. И увидел ее — она сидела в центре первого ряда. Не боясь ничего — ни расспросов, ни неловкой ситуации. — Умолкнув, он слегка покачал головой. — Мне не хотелось отправлять ее в космос. Каждый раз, когда ей выпадало назначение, я стремился вычеркнуть ее из списка. Не потому, что она не подходила. Нет, черт возьми! Мне просто не нравилось смотреть, как она едет к стартовой площадке, и знать все, что может случиться.

Он вдруг замолчал. Это была самая длинная речь, какую Джек от него слышал. Так открыто Гордон еще никогда не говорил о своих чувствах. И все же ничего из сказанного не удивило Джека. Он думал о том, сколько всего любит в Эмме. «Да и какой мужчина ее не полюбит? — размышлял он. — Даже Гордон Оби не устоял».

Джек включил зажигание, и, когда дворники разогнали пелену тумана, ветровое стекло вновь стало прозрачным. Было уже пять часов: обратно в Хьюстон придется лететь в темноте. Он выехал с места парковки и двинулся к выезду.

Они еще не выехали с парковки, когда Гордон воскликнул:

— Что за черт!

Увидев черный седан, который на полной скорости выскочил на них из тумана, Джек ударил по тормозам. Затем на парковку с визгом въехала другая машина, ее занесло, и она остановилась, передним бампером уткнувшись в бампер их машины. Из автомобилей вышло четверо мужчин.

Джек замер, когда дверь с его стороны резко распахнулась и чей-то голос скомандовал:

— Джентльмены, пожалуйста, выйдите из машины. Оба.

— Зачем?

— Немедленно выходите из машины.

— У меня такое чувство, что спорить с ними бесполезно, — тихо заметил Гордон.

Мужчины нехотя выбрались из машины; быстро обыскав их, незнакомцы отобрали у них бумажники.

— С вами хотят поговорить. Садитесь на заднее сиденье.

Мужчина указал на одну из черных машин.

Джек оглядел четверых мужчин, следивших за ними. В подобной ситуации сопротивляться бесполезно. Джек и Гордон подошли к черной машине и забрались на заднее сиденье.

Впереди сидел мужчина. Они видели только его затылок и плечи. У него были густые седеющие волосы, зачесанные назад, и серый костюм. Его окно быстро открылось, и ему передали два конфискованных бумажника. Он снова поднял тонированное стекло, защищаясь от любопытных глаз. Несколько минут он изучал содержимое бумажников. Затем обернулся к своим гостям на заднем сиденье. У него были темные, почти обсидиановые глаза, в которых почему-то ничего не отражалось. Две черные дыры будто бы просто поглощали свет. Он швырнул бумажники Джеку на колени.