Химера

После толчеи в Подворье Приют казался пустым. Здесь никогда не бывало людно — на весь Бассель едва ли наберётся полсотни Лис вместе с караульными и Настоятелем — но раньше Химере было не с чем сравнивать. Мрачные коридоры под обителью Кваранга давили на него. Впервые за шестнадцать лет Варион почувствовал себя чужим в этом месте.

Химера забрёл в просторный зал, где Лисы обычно делились новостями из города, хвалились новой экипировкой и сплетничали. Разговоры о работе здесь не звучали: обитателям приюта было запрещено обсуждать заказы даже с соратниками.

Варион огляделся, но даже среди почти двух десятков знакомых лиц не нашёл того, кто был ему нужен. Зато его сразу обнаружила Таделия.

— Рада, что ты здесь, — округлое лицо Сойки пересекла ухмылка. — Слушай, ты с каждым разом всё хуже выглядишь. Мокрый, грустный…

— Не суди город по его гавани, — припомнил Химера старую поговорку из Трисфолда. — Есть такая штука, как дождь. Если бы ты чаще вылезала наверх, то знала бы, что уже давно осень.

— Да, шутки твои тоже в канаву смыло, — не оценила Таделия. — За меня не волнуйся, в катакомбах ты меня не скоро увидишь. Как раз хотела попрощаться.

— Ты наконец-то поняла, что твоё призвание — это «Багровый Шёлк»? С удовольствием тебя там навещу.

— Ты до него сначала доползи, — Сойка наклонилась и заговорила тише. — Господин отправляет меня в Баланош. Ну очень простая, но почётная работа. Тебе бы понравилось, Химера. Я там заработаю столько, что куплю твой «Шёлк» к Звездоявлению. Жаль, ты у распорядителя не в почёте.

— Разве тебе можно мне об этом рассказывать? — Химера стиснул зубы. Сойке вновь удалось его задеть. — Не боишься, что Коршун услышит?

— Мне бояться нечего, — девушка подмигнула. — До нескорой встречи.

— Стой! — окликнул Варион Сойку, пока та не покинула зал. — Ты не видела Крысолова?

— По любви своей соскучился? Он с картёжниками сидит в северном коридоре.

Химера соглашался с теми, кто обходил северный коридор стороной. В былые годы здесь хоронили важных жрецов и служителей обители, и находиться среди их потрескавшихся каменных гробов было жутко даже привыкшим к катакомбам Лисам. В северный коридор осмеливались ходить те, кто хотел пригубить полугара и сыграть в кости. Настоятель был против игр и выпивки, вот и приходилось прятаться.

Таделия, на удивление, не обманула. Ладаим забился в самый угол тоннеля с парой караульных, азартно метая карты прямо на один из гробов. Они очистили саркофаг от пыли, и теперь он служил им столом. Химера предположил, что покоящийся внутри жрец при жизни не согласился бы на роль четвёртого игрока.

— Вот тебе серый кот! — ликовал караульный по имени Горняк.

— И? — не понял его напарник Полоз. — Ты же ни хрена не выиграл, у меня два жука и черный пёс. Они бьют твоих котов.

— Сам ты пёс! — продолжал Горняк. — Два кота лучше. У меня и змея есть!

— Вы друг друга уравняли, — встрял Ладаим и вытащил из колоды ещё одну карту. — Два жука — это как одна змея, а два кота равны псу. А вот у меня — серый пёс, серый волк и чёрная змея. Я выиграл.

Химера успел выучить основы игры в кости, что всегда была самой популярной в Басселе, но карты оставались для него неизведанной территорией.

— Господа, я вынужден вас прервать и украсть Крысолова, — Варион обозначил себя звучным хлопком.

Ладаим вздохнул так, что по жреческой усыпальнице прошло эхо.

— Видел, какую хрень придумали, Химера? — спросил Полоз. — Кости, говорит, надоели. Да как они могут вообще надоесть?

— Кости — это просто удача, — произнёс Крысолов. Варион его внимания по-прежнему не удостоился. — В Зверинце нужно думать, какие из своих карт выкладывать и нужно ли брать ещё. Можете играть на трёх картах, на пяти, на семи.

— Сам придумал? — Химера встал по ту сторону саркофага от Ладаима. — Думаешь, так чаще будешь выигрывать?

— Зверинец придумали лет сто назад, но в Летаре его никак не могут освоить, — неохотно ответил Крысолов. — Я ещё в Идалле ему научился, только там животные были другие.

— Ты же сам сказал, что тут думать надо, — напомнил Горняк. — В Басселе такое не любят. То ли дело бросить кости.

— Пойдём, Крысолов, дело есть, — Варион буравил товарища взглядом, но тот лишь покачал головой.

Химера громко высказался о матери Ладаима, схватил его за тугой воротник и поволок прочь от недоумевающих игроков. Крысолов опешил от такого напора и брыкаться начал только ближе к месту, где северный коридор сливался с главным.

— Слушай, я отбил вас от наёмников, провёл ночь в тюрьме, убегал от грёбанной химеры через весь город, промок насквозь и получил ушат дерьма на голову от Броспего и Гадюки, — прошипел Варион дрожащему от негодования другу. — Давай хоть ты не будешь на меня срать, хорошо? Обиделся, что я твою безответную любовь вытащил в Мухоловку? Так она сама захотела. Мы с тобой оба одной ногой в помойной яме, давай уже разберёмся со всем вместе!

— Хорошо разобрались, — Ладаим отвёл взгляд. — В этой яме должен быть ты, а не я. Точно не Ним

— Ты не так говорил, когда я вытащил тебя из той задницы в Яблонях. Повесили бы тебя за долги — не смог бы никого своим картам учить. Ты уже влез в эту лодку, дружище. Обратно её не развернуть.

— Значит, рулевого весла нет. На такой лучше не плавать, — пробурчал Крысолов. — Девки нет в Мухоловке, если что. Не знаю, куда ты дальше собираешься. Можешь хоть всю Сальмену с неводом прочесать. Пока что без меня. Гадюка дала мне заказ. За Жатву управлюсь, потом — посмотрим.

— Что мне говорить Броспего?

— Уже нет разницы. Мы её не найдём, — Ладаим, казалось, вот-вот заплачет. — Разберусь с последним заказом и погуляю напоследок.

— Ты так не говори, — Химера наставил на него указательный палец. — Всегда можно сбежать.

— Сбежать? — переспросил Крысолов. — Куда бежать? Лисы везде. В чистом поле мы не выживем, потому что не умеем ни черта, кроме нашей работы, а в любом городе нас найдут.

Химера стиснул зубы так, что заныла челюсть. Желание рассказать товарищу о встрече с Настоятелем грозило пересилить его волю. Но главный Лис просил не трепаться. Варион не мог его подвести.

— Делай заказ, — произнёс Химера. Смирение Крысолова он перенять не мог. — Я разберусь с Броспего, и всё превратится в нашу очередную байку. Надеюсь, ещё увидимся.

***

Остаток дня Химера провёл в гостевой комнате Бертольда. Лис разложил свои пожитки на кровати и созерцал их в тишине. Думал он тех крупицах надежды, что ещё теплились в душе. Ладаим прожил в Басселе уже больше, чем в Идалле, но склонность к унынию, присущую тивалийцам, сохранил. Нежные жители страны по ту сторону Жемчужного моря были из тех, кому безобидный кашель навевал мысли о скорой смерти от чумы.