Химио?сити

Сооружение, пусть даже и незавершённое, приковывало взгляд. Вот только была в нём некая странность, которая не укрылась от въедливого К.

– Ты говорила, дома у вас возводят из готовых частей. А почему церковь строят… гм… по старинке?

В пользу этого говорила странная конструкция, похожая на поместь беличьего колеса с подъёмным краном, строительные леса и горошинки каменщиков на незаконченных стенах.

Хи смутилась, пробормотала что-то про ручной труд, который освобождает, но в тему углубляться не стала.

Почти у самых городских ворот с вокзалом и аркой-надписью «Радостьвилль» («Нас уже семь тысяч триста восемьдесят шесть. Стань следующим!») располагались пакгаузы-склады сложной формы.

Оставалось только мрачное сооружение из красного кирпича, на самых задворках – за собором и кладбищем, – которое портило весь вид. Две башни из красного кирпича продолжались длинными трубами, напоминавшими рога. Трубы курились больным желтоватым дымом. Комплекс зданий смотрелся на теле города инородно – как бельмо на глазу.

Про это сооружение Хи говорить отказалась наотрез. Только резюмировала: штука эта, увы, необходимая, но горожане стараются держаться от неё подальше. Что она и спутнику советует.

К. сделал себе заметку на будущее и вдруг задумался – что ему напоминает этот городок. Сейчас, с высоты (колесо заходило уже на третий виток, и их кабинка приближалось к высшей точке) поселение было как макет самого себя.

Память услужливо выкинула на поверхность сознания только формулировку-огрызок: «типовой городок спокойствия. Разработан фриланс-коммуной Oba`na`World…» И всё. Наверное, тот номер исторического альманаха К. прочитал слишком давно.

К. вдруг почудилось, что его спутница уже пожалела об экскурсии на колесе обозрения. Да ну, чушь – она такая же бесчувственная, как и все здоровилы в этом городе. Какие уж тут сожаления? Но почему тогда Хи делалась всё более скупой на слова, когда описывала местные «достопримечательности?»

Над этим стоило подумать. К. помрачнел. Погода тоже испортилась – небо затянула серая мгла. Похолодало.

Подняв воротник рубашки, К. сказал спутнице, чтобы на день открытых дверей снова надела блузу с длинными рукавами.

Пора была возвращаться.

Глава третья, в которой К. отстаивает добро с кулаками

1

У самого входа в духэтажную табакерку «Z-z-z» К. стал свидетелем странной сцены. Мимо него по дороге катилась необычная конструкция. Это был транспорт, к гадалке не ходи: платформа на четырёх узких спицевых колёсах, с выщербленными дощатыми бортами, которую толкал за поручень хмурого вида здоровила, чьё лицо скрывал платок. Застывшему у двери заведения К. он, впрочем, заговорщицки подмигнул. Ещё один тип развалился на ящиках, которыми была тяжело загружена платформа, и жевал травинку. Третьим оказался уже знакомый путешественнику Огастеус. Он тоже скрывал лицо платком и следовал в отдалении, будто совсем ни при чём. Поравнявшись с К., здоровила скривился, но ничего не сказал и проследовал мимо.

Странность тяжело гружёной телеги заключалась в том, что мужик толкал её совершенно не напрягаясь. При этом конструкция слегка гудела, как будто приводилась в движение электричеством.

Не атомные ли батарейки делают всю чёрную работу?

Уже заходя в «Z-z-z», К. краем уха услышал:

– Ты уверен, Митто, что нам к запасным воротам фабрики?

– Заткнись. Никаких имён. Да, уверен. Мне нужный человек нашептал. Он же их и откро…

Детина отшатнулся. Мимо, едва его не задев, пролетела иссиня-чёрная ворона, похожая на драккар. Она встретилась с К. взглядом всего на секунду, но этого хватило, чтобы его прошиб пот.

Внутри путешественника встретила хозяйка, которая от нетерпения потирала руки. Ещё бы, сам К. ответил снисходительным согласием на её скромное предложение. Так он думал с иронией, входя в зал. Инженер и техник, гордый обладатель золотого диплома, радуется тому, что его позвали шестёркой в третьеразрядную гостиницу. Ой, простите, администратором, это ж совсем другой коленкор! Сколь величественна глубина моего падения, ухмыльнулся К. То, что надо. С этим можно работать.

Он попросил у владелицы листок с карандашом, а в итоге получил блокнот в кожаном переплёте и самомисное перо. Заняв место в сторонке, чтобы никому не мешать, К. погрузился в наблюдения, то и дело черкая что-то в блокнотике.

Внутри царило оживление. Обед как-никак. Яблоку негде упасть. Несчастная замарашка, которая, похоже, была здесь единственной официанткой, сновала между столов. Она постоянно путалась в заказах, отчего рабочий люд беспрестанно на неё орал и стучал кулаками по столешницам. Которые, отметим, были липкими и не вполне чистыми. Вышибалы торчали по обе стороны зала с отсутствующими рожами.

Место тапёра пустовало. Наверное, он явится вечером – к ежедневной попойке после рабочего дня.

С кухни тянуло прогорклым жиром. Гремела и бахала посуда. Властным надтреснутым крикам вторили звонкие и виноватые.

Бардак затянулся на час, причём несколько посетителей так и не дождались заказа и ушли несолоно хлебавши. Кухня не справилась.

После того как харчевня опустела, К. уединился с хозяйкой за дальним столиком и поделился с ней наблюдениями и выводами. Лицо её, довольное в начале разговора, по мере беседы всё вытягивалось.

В итоге К. получил карт-бланш на реформы и принялся за дело.

Первым делом он, пользуясь новыми полномочиями, выгнал одного из вышибал – пусть и крепкого, но с лицом наглым, тупым и самодовольным.

Тот пообещал встретить наглеца в тёмном переулке для продолжения разговора, но удалился, пнув под конец несчастное пианино. Инструмент задребезжал струнными потрохами. Зато второй охранник, увидев расправу, сделался шёлковым и выразил готовность помогать новому администратору в любых начинаниях.

Время между обедом и ужином протекло в делах и хлопотах. Новый глава безопасности проследовал на кухню, где долго совал нос во все комоды, попробовал на палец остроту ножей, проверил чистоту посуды и утвари, а также расположение рабочих поверхностей.

Открыв пузатый ледник на атомном ходу, К. недовольно покряхтел и спросил, знают ли на этой кухне о товарном соседстве. Ответом ему было удивлённое молчание.

Признаться, К. и сам разбирался в вопросе смутно, потому что все знания почерпнул из древней кулинарной передачи – в одном из бесчисленных архивов. Но даже этих обрывков хватило на то, чтобы через полчаса мясо в ледниках не лежало вперемежку с овощами.

Далее К. распорядился вычистить и отдраить все поверхности на кухне и, что самое интересное, его послушались. Пока происходила большая уборка, путешественник залез по очереди в медные кишки плит и что-то там отрегулировал, в результате чего пламя конфорок сделалось более ровным.