Хищник

Выход зверей он просидел рядом с колыбелью. Ему нравилось смотреть, как сверкают мощные электрические разряды, пробивая воздух, и наполняя его ярким сиянием. Как живая энергия проносится вихрем над темной водой, словно освежающий дождь, рождая новые растения, животных и насекомых.

Звери выходили из темной воды и брели по широкому коридору к выходу, их было много, и они были самыми разными, начиная от первых самых простых до огромных поздних форм. Они шли и таяли, стекая каплями органики обратно в темную воду. Немногие добирались до выхода — как правило только те, что были созданы удачно и правильно, но даже их оказывалось немало.

Они шли, сбиваясь в огромную колонну зверей, которые никак не могли существовать вместе, хищники и травоядные, водоплавающие и живущие в земле, летающие и ползающие. Это было грандиозное зрелище, которое всегда поражало его и заставляло задумываться.

Возможно, именно отсюда распространилась жизнь по всей земле.

Учителю нравилось так думать, он словно наяву видел огромное море, которым была когда-то земля, и попадающие в него из колыбели первые существа, которым суждено миллионы лет править этим миром. А как только появилась суша, так колыбель произвела других, отличных от них, маленьких, странных — тех, кому со временем суждено превратиться в обезьян. Над водой летали птеродактили, и огромная луна светила всем.

Здесь он ничего не боялся. Существа, идущие наверх, никогда его не трогали, потому что они были братьями. Он подождал, пока лишайник снова засияет ровным светом, что говорило о том, что больше уже ничего не будет и пошел искать девушку. Он увидел ее, едва пройдя пару коридоров.

Она появилась из бокового хода, а вслед за ней проковылял крупный ревун, тащивший на себе тело парня без ног.

— Пора! — решил он, и подобрался к ним ближе по потолку пещеры, завис над их головами, готовясь к последнему прыжку. И остановился.

Девушка свернула в боковой проход, туда, и он вдруг понял, куда она несет парня — та несла своего возлюбленного к его создателям, которые могли дать ему новую жизнь, хоть вряд ли понимала, что делает. Если она шла туда, то ему не надо ее убивать. Зачем? Ученые возьмут ее парня и сделают из него такого же, как он. Они это любят, им нравятся сильные быстрые существа, он получит новые ноги, а возможно что-то еще. А если его создателям захочется убить ее, они это сделают сами, для этого у них имеется миллион возможностей.

Это значит, что задание можно считать выполненным.

Учитель улыбнулся и помчался по широкому коридору, вырываясь наверх под грустное хмурое небо, он спешил к волку, наступало время их совместного воя на луну.

Эпилог.

Полгода спустя.

Кот остановился, настороженно вслушиваясь в тишину. Молодые ребята — новички, мгновенно собрались вокруг него, блеснув стволами новеньких ружей. Все, как он учил. Каждый наблюдал за своим сектором обстрела, готовый открыть огонь. Влад одобрительно кивнул им и снова принюхался. Запах был знаком. Что-то чрезвычайно опасное находилось рядом, но в то же время он почему-то был уверен, что им ничего не угрожало.

— Водка есть? — спросил чей-то знакомый голос из темного прохода, ведущего в дальние пещеры, туда обычно никто не ходил, там было слишком опасно. Обычно там селились самые опасные твари, и несмотря на то, что симбионтов там водилось чрезвычайно много, в том числе и очень редких, а значит дорогих, но туда никто не ходил, потому что оттуда не возвращались даже самые удачливые охотники — слишком много разных опасных тварей пряталось в темноте.

Кот улыбнулся и махнул рукой ребятам, чтобы они расслабились.

— Вперед! — скомандовал он. — Отдайте собранные симбионты Доку и всем отдыхать.

— А ты?

— Я друга встретил. Дайте мне пару бутылок водки и идите, я подойду позже.

— Друга? Что же он нам не покажется?

— У него лицо испорчено жгучим лишайником, поэтому стесняется.

— Как скажешь, командир, в случае чего выстрели, мы услышим.

Новички ушли дальше по проходу, тогда из темноты показалось лицо Сергея.

— Водку взял?

— Две бутылки, думаю, хватит.

— Давай сюда, здесь хорошо.

— Меня же там сожрут. Я еще с ума не сошел!

— Никто тебя со мной не съест, и вообще можешь везде ходить спокойно, я всех предупредил, что ты мой друг.

— Все равно боязно.

Сергей выпрыгнул из темноты, схватил его в охапку и вернулся обратно в широкий пустой зал, освещаемый лишь небольшой колонией светящихся лишайников, прежде чем Влад успел запротестовать. В нем было пусто, но из дальнего прохода доносился чей-то угрожающий рев.

— Выпьем?

— Давай.

Перфилов открыл бутылку и одним махом высосал все содержимое литровой бутылки, даже не поморщившись. Влад, усмехнувшись, достал алюминиевую кружку из рюкзака и налил себе чуть-чуть — на самое донышко.

— Все тоскуешь? А подойти не пробовал?

— Кто я и кто она? — Сергей отхлебнул немного из второй бутылки. — Не могу…

— Ну и дурак! — Кот выпил, и, отломив корку от буханки, закусил. — Она же любит тебя, и ей все равно, каким стал. Да и ты ее любишь, сам говорил.

— Зато мне не все равно. Я не человек, Влад, понимаешь ты это?

— Ты человек, Сергей, чтобы о себе ни думал. Мы тебя любим и она и я, и ты это прекрасно знаешь.

— Ну какой я человек?! — Перфилов задрал штанину комбинезона и стали видны тонкие ноги, похожие на птичьи, покрытые желтой кожей с мелкими чешуйками. — Видишь?

— А что тебе не нравится? — пожал плечами Кот. — Кто виноват, что ты потерял свои ноги? Пришлось ученым ставить тебе другие. Не болят?

— Не болят, да и действуют неплохо, я с ними бегаю быстрее автомобиля, единственный у них недостаток в том, что они не человеческие.

— Я не обещал, что верну твои старые ноги.

— Не в тебе дело, ты свое обещание выполнил. Я просто не знаю, как к Лие подойти. Представь, вот мы обнимаемся, ложимся вместе, и она видит мои ноги!

— Я думаю, ей будет все равно. Главное все равно то, что у тебя внутри.

— Не скажи, внутри я тоже другой.

— А что с рукой? — Смотри, — Сергей задрал рукав. Рука казалась человеческой, но только казалась — пальцев на ней было всего четыре, а не пять. — Видишь? И внутри много других изменений. Четыре сердца. Другой желудок. Мышцы изменены. Не человек я, поверь, даже не знаю кто.

— Лия никуда отсюда не уйдет, пока тебя не дождется, — вздохнул Влад. — Она так и будет бродить вокруг воронки, пока какая-нибудь тварь ее не сожрет. У меня за нее сердце болит каждый день.