Хищники

И этого Маттерс не узнает.

— Нет, — сухо ответил Фревен.

Ледяной воздух забрался ему под воротник и опустился вдоль позвоночника, вызвав дрожь во всем теле.

Фревен приложил ладони к теплому стеклу, под которым трепетало красно-желтое пламя, действовавшее успокаивающе в глубине этой зловещей дыры. Через минуту Маттерс снова заговорил:

— Могу я задать вам один нескромный вопрос, лейтенант?

— Пожалуйста, — тихо ответил он.

— Вам… недостает… того напряжения, ну… адреналина расследования? Я хочу сказать, тех всплесков эмоций, какие ощущаешь во время допросов, остроты опасности, всего этого!

Фревен поднял глаза от фонаря и посмотрел на своего сержанта.

— Нет.

Маттерс казался разочарованным.

— Да? А я думал, что… вам нравится все это. Вы очень хорошо разбираетесь в этих делах, это же не случайно.

— Что вы хотите этим сказать, сержант?

— Ну что ж… я…

— Давайте, говорите смело, скажите, о чем вы думаете, мы же здесь одни.

Маттерс кивнул, вздохнув:

— Вы очень хорошо проявляете себя в нашей работе, особенно при расследовании преступлений. И не я один убежден, что вы заслужили свою репутацию! И вот… я спрашивал себя, если… Вас не волнует, что вы настолько хорошо расследуете преступления?

Фревен на мгновение опустил веки. И сержант туда же. Наконец и Маттерс затронул эту тему. Он, должно быть, слышал все эти слухи по поводу своего лейтенанта! «Смущающего всех лейтенанта Фревена». Который мало говорит. Который редко улыбается. Тот самый офицер, чья жена умерла ночью, упав с лестницы. Все знали эту историю: Патти Фревен и ее муж отмечали его увольнение, они выпили, и, когда понимались наверх, Патти споткнулась, упала, скатилась по ступенькам и оказалась внизу с раскроенным черепом. Она умерла через несколько минут на руках своего супруга. Но существовала и другая версия, ходившая на базах, где Фревен пользовался особой репутацией. Он слишком здорово разбирается в преступлениях, чтобы самому не быть замешанным в чем-то подобном, говорили о нем. Один и тот же заезженный мотив: «Это потому, что он сам нечестный, поэтому Фревен способен преследовать с такой точностью, он сам думает, как преступники». Некоторые дошли до того, что подозревали его в убийстве жены.

Фревен сжал кулаки.

— Маттерс, может быть, вы думаете, что психиатр сам должен быть сумасшедшим, чтобы лечить своих больных? Или врачи должны заболеть, чтобы суметь диагностировать болезнь?

— Нет, но их учат диагностировать…

— Да, они учатся! То же самое делаю и я. Я изучаю людей, каждый день, который живу на этой земле, я учусь, наблюдая за ними. У меня есть способности, я умею поставить себя на место другого человека, умею анализировать чувства и поведение людей. Я много, очень много читал об этом. Вы знаете, чем отличается хороший врач от плохого? Страстью, которую он вкладывает в свое ремесло. Я тоже страстно увлечен своим делом, Маттерс.

Сержант одобрительно кивал, слегка опуская подбородок. Он начал беспокоиться, не слишком ли далеко они зашли?

— И именно эта страсть и заставляет всяких тупиц распускать слухи на мой счет. Но вы скажете: это тот самый змей, который кусает собственный хвост. И что я заворожен криминальным аспектом человеческой личности, потому что я сам — темная личность, а может быть, это личность развивается под влиянием криминальных дел?

Возникшая тишина нарушалась лишь свистом ветра в деревьях леса. Утренний свет был серым, почти сумеречным.

— Вначале я не был таким, — снова заговорил Фревен. — Армия… я изменился. Чтобы выжить, чтобы занять свое место. В молодости я был слабым, но в какой-то момент выбрал свой путь и эта… мужественная среда сделала меня тем, кто я есть сегодня. Все это и вас постепенно меняет.

Маттерс выпрямился, не проронив ни слова, не в состоянии сформулировать мысли, которые его одолевали.

Так они просидели еще около часа, борясь с холодом, время от времени вслушиваясь в голоса своих товарищей, доносившиеся из соседних землянок. Наконец в сопровождении Монро и Донована появился Конрад.

— Лейтенант, у нас проблема, — сказал он взволнованно. — Мы потеряли Ларссона.

Фревен встал.

— Что значит потеряли?

— Ну, он пошел в роту Рейвен, чтобы взять у офицеров рапорты о об их подразделениях, и не вернулся.

Рассказывая, Конрад снял каску и стал массировать виски.

— Вы ходили туда?

— Да, но я сразу же вернулся. Капитан Монро передал рапорт Ларссону, затем он видел, как тот пошел через лес, к тыловой базе, где мы все встретились час назад. Но я решил прийти сюда и предупредить вас.

— Правильно сделали.

Видя волнение людей, Маттерс высказал предположение:

— Возможно, он остановился где-нибудь, чтобы согреться, а может быть, решил навестить ребят в окопах?

— Это не в его привычках, — тут же возразил Фревен. — Он знает, что мы на фронте. Опоздание человека может означать, что враг пробрался через нашу линию обороны. Возьмите оружие, мы идем на его поиски.

Маттерс вздохнул и взял автомат. Ему не нравилась идея вести поиски вблизи линии фронта. В любой момент на них может внезапно обрушиться град снарядов. Нет, он совсем не одобрял эту идею.

У него было плохое предчувствие, и в раненном полгода назад плече началось жжение, напомнившее ему болезненное ощущение, с каким металл вонзается в тело.

58

Тяжелые «рейнджеры» со скрипом ступали по снежному покрову в лесу. Гуськом, с Фревеном во главе, маленькая группа двигалась между низкими ветвями, с автоматами на плечах. Они шли в белом облаке, в ритме своего дыхания, которое тянулось за ними, как пар за паровозом, затерявшимся в густом лесу.

Несколько раз под их ногами трещали сухие ветки, они резко останавливались, вглядываясь напряженно в окружающую чащу, а потом продолжали движение. Вот уже час они шли по лесной полосе шириной три километра и длиной десять, которая отделяла тыловую базу от роты Рейвен, откуда ушел Ларссон. Великан не мог потеряться, он гордился своим умением безошибочно ориентироваться и несколько раз это доказывал. Фревен начал волноваться. Лес был густой и темный, но лейтенант не сомневался в своем солдате. Могли ли на него напасть? Всего один выстрел — и во всех расположенных поблизости ротах сразу бы прозвучал сигнал боевой тревоги. А схватиться врукопашную с Ларссоном — метр девяносто пять сплошных мускулов — мало кто решился бы. Так что же произошло?

Пятеро мужчин продвигались вперед, втягивая голову в плечи, опасаясь стать движущейся мишенью. Две тропы связывали боевые роты с тыловой базой. Одна, шедшая на юг, была длиннее второй почти на восемь километров. Ларссон не мог пойти по ней. Следуя простой логике, команда Фревена пошла по первой тропе, однако ничего не обнаружила. Патруль подтвердил, что с самого утра не встречал никакого «великана из ВП».

Теперь они пошли по длинной тропе, двигаясь в направлении линии фронта. Но все было спокойно. Ни взрывов, ни стрельбы. Время от времени слышалось лишь мрачное карканье ворона.