Ходок 15

— Сделай лицо попроще, — нагло ухмыльнулся Денис, — и люди к тебе потянутся. — И потянулся. Кира с визгом отскочила.

— Врешь ты все! — обличительно заявила она, уйдя на безопасную дистанцию.

— В смысле? — не понял старший помощник.

«В коромысле!» — в свою очередь ухмыльнулся голос.

— Ты родом не из цивилизованного мира! Ты — дикарь! Привык понравившуюся самку хватать за волосы и волочь в пещеру! А с приличными девушками не умеешь себя вести! Если мы собрались на прогулку, то… — целительница продолжала нести феминистическую пургу, но Денис ее больше не слушал.

«Если сейчас не поставить на место — будет мозг выклевывать!» — тяжело вздохнул внутренний голос.

«Похоже на то, — согласился старший помощник. — Будем принуждать к миру!»

Приняв стратегическое решение, Денис тут же приступил к его реализации, а именно — начал молча раздеваться. Кира еще несколько мгновений продолжала свою гневную филиппику, потом замолчала, а затем нерешительно поинтересовалась:

— Ты что делаешь? — старший помощник, игнорируя вопрос, все так же молча довел процесс до логического конца, после чего извлек из Бездонного Колодца свою черную униформу, которую и принялся с ожесточенным сопением натягивать.

— Дэн! Ты чего!?! — уже по-настоящему забеспокоилась девушка.

— Ничего! — буркнул Денис. — Домой ухожу!

— Куда — домой?! — растерялась Кира.

— Я же не живу у тебя, — пожал плечами старший помощник. — Я гостиницу снял, туда и пойду.

— Зачем!?!

— Затем! — рявкнул Денис так, что девушка уже приблизившаяся к нему, в испуге отскочила. — Что не люблю, когда мне мозги трахают! — Сделав это программное заявление, старший помощник припомнил изящную формулу Михал Михалыча, очень подходящую к данному моменту и тут же ее озвучил: — Ты женщина, ты должна: раз — лежать, и два — тихо. Ферштейн!?!

Вряд ли Кира знала значение слова «Ферштейн», но общий смысл послания она безусловно уловила. И тут же выяснилось, что она умная баба. Нет, то что она умная в научном смысле этого слова было понятно и так — глупых высококлассных врачей не бывает. Выяснилось, что она умная в бытовом, житейском смысле этого слова.

Умная баба, в отличие от глупой, которая может быть не только доцентом кафедры «Аналитической, физической и коллоидной химии», но и целым профессором этой кафедры, однако не становится от этого умной бабой, а остается глупой, всегда знает, когда надо остановиться, наезжая на своего мужика.

— Ну прекрати… — жалобно попросила Кира. Приблизившись к Денису, она положила руки ему на плечи. Не дождавшись ответной реакции, целительница ласково поцеловала старшего помощника и преданно заглядывая в глаза, улыбнулась чарующей улыбкой: — Мир?

— Мир, — проворчал старший помощник, не желая затягивать конфликт. Цели, поставленные политическим руководством, были достигнуты и настала пора отводить войска в места постоянной дислокации. — Но, чтобы первый и последний!

— Я все поняла! — с улыбкой подняла ладони девушка. — Одевайся и пойдем.

«Молодец! — похвалил Дениса внутренний голос. — Можешь, когда захочешь!»

«А то! — вальяжно ухмыльнулся старший помощник. — Могём!»

«Не могём, а могем!» — поправил его голос.

Денис снова быстренько напялил пидарастическую… — ну, пусть будет не пидарастическую, а попугайскую амуницию, согнул руку колечком, Кира подхватила его под локоток и наша сладкая парочка отправилась на прогулку. Из-за любопытства целительницы выход состоялся немного позже запланированного, но это так — к слову. Главное, что состоялся, а еще успели в процессе сборов потрахаться, поссориться и помириться — три в одном!

Встречная публика внимания на старшего помощника обращала мало — его львиную долю перехватывала девушка. Мужчины, пуская слюни, пялились на собственно Киру, которая в своем открытом платьице выглядела, как богиня любви, спустившаяся на землю, а женщины, испытывая зависть более черную, чем деготь, пожирали глазами ее колье, переливающееся всеми оттенками красного — как будто белоснежную шею целительницы обвивал живой огонь.

Денис был солидарен с Михаилом Самуэлевичем, который вообще не любил большого скопления честных людей в одном месте и никакого удовольствия от такого шквала внимания не испытывал. Зато Кира просто купалась в нем! Девушка сияла от удовольствия, а вот старшего помощника начали терзать смутные сомнения.

— Ожерелье дорогое? — полюбопытствовал он, бросив быстрый взгляд на сияющий фархан.

— Очень! — улыбнулась девушка.

— Не слишком дорогой отдарок за глупость мелкого засранца? Как-то странно…

— Ничего странного, — покачала головой Кира. — Наверняка Дэмонтан собрался проводить процедуру омоложения, а лучшая бригада для этого…

… бригада… первый раз слышу это слово на Батране…

— Я, Кира и Тира!

— Больше никто не может? — удивился Денис.

— Есть еще люди, — поморщилась девушка, — но за такие деньги все хотят лучших. А лучшие — это мы!

— Ты не только умная и красивая, — улыбнулся старший помощник, — а еще и скромная.

— Ты меня раскусил, — встречно улыбнулась девушка. — Я именно такая!

— И сколько стоит омоложение? — Денис решил досконально разобраться в этом вопросе.

— Ну-у… — ненадолго задумалась Кира, — начиная тысяч с шестидесяти золотых…

— Сколько-сколько?! — изумился старший помощник. — Полкило, или весь мешок!?!

— А что тебя удивляет? — пожала точеными плечами целительница. — Процедура очень сложная, требует высочайшей квалификации, огромного магического потенциала и полного напряжения сил. Доступна очень ограниченному кругу профессионалов. Это тебе не каналы прожигать всяким понаехавшим, — усмехнулась она.

— Но шестьдесят тысяч… — покачал головой Денис, не поддавшись на провокацию. — Это уму нерастяжимо!

— Начиная с шестидесяти, — поправила его Кира. — А дальше, все зависит от состояния пациента — чем старше и запущеннее, тем дороже.

Сказать, что старший помощник был удивлен — значит ничего не сказать. Он был уверен, что пять тысяч золотых, которых с него так и не взяли за его энергетические каналы — это вершина айсберга, а они оказались днищем дырявой рыбацкой фелюги.

— Да-а… — пробормотал Денис. — Круто! А сколько, если не секрет, — продолжил он расспросы, — достается лично тебе с этих шестидесяти тысяч?

— Не секрет. Десять процентов уходит Трилистнику, а остальное мы делим на троих.

— А сколько времени длится операция? — не отставал старший помощник.