Холод надежды

Как рыцарю госпитальеру, поставленному защищать последний христианский форпост, приходится покрикивать на солдат и сержантов, чтобы находились под прикрытием стен, иначе осколки камней от осадных машин, мечущих огромные валуны и мириады стрел, не выкосили мой отряд. Крепость кажется надёжной твердыней, но наша вера твёрже камня, она дарует нам силы и позволяет сражаться. С наступлением каждой ночи все воины христовы ждут передышки, как и армия мамлюков, я выхожу на крепостную стену и смотрю вдаль на огни мусульманской армии, расположившейся от окончания стены Монтмусарда до залива Акко, где-то вдалеке у берега я представляю красный шатер султана. От этой грозной армии, от обстрела десятками требуше, мои воины впадают в трепет, несмотря на прибывающие подкрепления из Кипра, ощущаю, как немного нас против воинства султана Халила.

Что же нам предпринять, как скинуть врага от наших стен? Остаётся только одно – преодолеть трепет и под покровом ночи атаковать врага и напоить наши мечи кровью воинов Халила и вогнать их в страх и бегство с земли, принадлежащей нам по христову завещанию. Нет ничего хуже слухов, германцы отступили, дрогнули, великий магистр тамплиеров смертельно ранен, наши силы почти на исходе.

Почему наши вылазки неудачны, мы теряем рыцарей и солдат, может Христос оставил нас, я слышал о прибытии сорока кораблей с королем Генрихом II, я видел спустя неделю его лицо, боровшейся с тенью растерянности и собственной слабостью, почему господь не посылает нам источник, где мы могли бы черпать новые силы. Когда стали гибнуть горожане и простые люди великий магистр отправил парламентеров к султану Халифу, но тот не возжелал выслушать и требовал ключи от города, угрожал уничтожить бедных жителей, если христово воинство не отступит и мирно не сдаст Акко. Тамплиеры не принимали предложений госпитальеров, полные решимости они хотели умереть, но не отступить, их требуше запустил валун, по палатке рядом с султаном. Позже я раздумывал, смогу ли понять его ярость, это вероломство со стороны храмовников многие госпитальеры сравнили с их прошлыми распрями. К счастью в окружении султана Халила нашелся достойный человек, кто подобрал слова для своего господина вернуть наших братьев живыми.

Последующие дни оказались печальными, король Генрих II со своими рыцарями и солдатами оставили без защиты башню и ворота святого Антония, по соглашению с сарацинами вернулись на Кипр. Ранним утром я услышал гром барабанов и рев горнов, это стало предвестием приближающейся гибели. Перед моими глазами до сих пор стоит хаос смерти, это была битва не за город, а за улицу и переулок, мертвые тела христианских защитников были повсюду, стоял безумный ор, простые жители покидали дома, с криками мчались к берегу, надеясь найти спасение на море, но падали, застилая своими телами все вокруг и окропляя многострадальную землю своей кровью. Горстка наших братьев скрывалась под защитой внутренних стен, когда наш великий магистр получил соизволение султана Халила свободный проход на Кипр, мы покинули Акру с тяжёлым сердцем и на нескольких кораблях вышли в море. Позднее мы узнали о страшной гибели тамплиеров, они отказались покидать Акру, и оказались погребены под рухнувшими стенами крепости от подкопов мамлюков.

***

Только поздним вечером после ужина вечерние посиделки с Аркадием Васильевичем, эти обсуждения Никита также считал очень важными для себя. Среди гуманитарных предметов толстый неуклюжий мужчина несколько раз в неделю учил Никиту английскому языку. Несколько раз в неделю с Никитой работал мастер спорта по дзюдо, что помимо синяков приносило парню истинное удовлетворение. Аркадий Васильевич месяц за месяцем наблюдал за Никитой, названный сын раздался в плечах, его мышцы постепенно наливались сталью, преподавание разнообразных дисциплин не наскучило, в его глазах постоянно светился огонек жажды новых знаний.

Прошло пять лет, как старый вор взял под свое крыло Никиту, вместе с взрослением парня смотрящий старел и слабел, в тоже время на зону стали прибывать молодые сильные злобные отморозки, а мощное государство под названием СССР раскололось на множество частей. Волею судьбы на зону занесло молодого американского профессора, преподававшего в Йельском университете менеджмент и экономику, но за какое преступление он очутился в лагере, оставалось загадкой.

Вечером в небольшую комнату Никиты, что была выделена ему в пристройке смотрящег, привычно зашел Аркадий Васильевич.

– Как ваше самочувствие, Аркадий Васильевич, – Никита отложил книгу в сторону, – что врач говорит.

– Болезни оставим на совести лекарей, – старый вор на мгновение задумался, как будто что-то подсчитывал, – мне еще лет семь на зоне гнить, но пять годков я еще выдержу, а за это время может смогу тебе устроить условно-досрочное освобождение.

– Надеюсь, что мы вместе еще глотнем воздуха свободы? – Предположил парень.

– Ты, сынок, выйдешь на свободу, а я здесь навечно, – старик хотел еще что-то сказать, но в комнату заглянул услужливый подручный.

– Дед, – замялся уголовник, – тут Юса привели.

– Давай его сюда, – Аркадий Васильевич снова повернулся к Никите, – я уже перестал удивляться подаркам судьбы, – старый вор усмехнулся, – сынок, наверное, уже наслышан, что на моей зоне появился профессор американского университета, настоящий штатовец, – Дед с улыбкой посмотрел, как молча кивает парень, – надеюсь учиться еще не надоело?

– Нет, вы же сами, Аркадий Васильевич, говорили, что это позволяет убить время с пользой, – направление взгляда Никиты изменилось, и смотрящий тоже повернул голову в сторону вошедшего.

В дверном проеме стоял высокий бледный молодой мужчина, в руках он теребил кепку, но пройти в комнату опасался.

– Что застыл, Джон, проходи и присаживайся, – спокойным голосом произнес смотрящий.

– Я не Джон, – американец, получивший кличку Юс, прошел в комнату, но присесть не осмелился, – мое имя Фил Райли.

– А отца у тебя как зовут? – Снова спросил старый вор.

– Роберт, – коротко ответил американец.

– Будешь по русской традиции Филиппом Робертовичем, – сквозь кашель рассмеялся смотрящий. – Мне нужно чтобы ты научил этого парня рыночной экономике, ведь сейчас в России рыночные отношения, и другим наукам, что для бизнеса нужны. – Аркадий Васильевич поднялся со своего места. – Про все свои другие дела забудь, – старый вор медленно покинул каморку.

Фил Райли с опаской посмотрел на парня, присел на стул, развел руками, словно спрашивая, чему и где он должен научить хозяина комнаты. Никита, чтобы направить отношения с американцем на дружеский лад, начал без подробностей рассказывать о себе и о том, какими знаниями он овладел за последние годы.

***

Владимир Эдуардович Савельев с распадом Советского союза оставил пост градоначальника уездного городка, перебрался в областной центр и основал успешный банк. В дальнейшем банковская деятельность стала прикрытием честного бизнесмена, используя подкупленных силовиков, Савельев с помощью доверенных лиц захватывал предприятия области. С ростом финансового могущества империи Савельева, его интересы охватили многие регионы России.

В течение пятнадцати лет среди собственности бывшего мэра провинциального городка были торговые и бизнес центры, банки, строительные компании, крупные пакеты акций угольно добывающих и металлургических компаний. Его попытки завладеть хотя бы частью нефтегазового сектора обернулась сильным ударом со стороны власти и более могущественных структур, тогда Савельеву пришлось отступить, он решил переориентировать свои интересы с нефтянки на криминализированные золотодобывающие артели дальнего востока.

Сегодня Владимир Эдуардович отправился в свой офис поздно, виной тому послужили нахлынувшие воспоминания. Савельев, как обычно проснулся рано, вместо утреннего душа ему почему-то захотелось воздуха, поэтому облачившись в спортивный костюм и засунув ноги в удобные кроссовки, покинул свой душный дом. На улице прохлада обволокла Владимира Эдуардовича, разгоняя холод, он пружинисто попрыгал, потряс руками и припустил по гравийной дорожке вокруг дома.

Со стороны реки подул слабый ветерок, сдувающий пот с лица, Савельев то ускорял, то замедлял свой бег и так круг за кругом огибал свой дом. Савельев, наконец, остановился и прогулочным шагом прошел на поляну, поросшую мягкой травой, ему захотелось прилечь, как когда-то в детстве на этот ковер. Он опустился на траву и стал разглядывать глубокое, как море, голубое небо, а когда почувствовал холод от земли мгновенно поднялся, сделал несколько согревающих гимнастических движений и вошел в дом.