Холодина
Шрифт:
«Блин! Я как будто в квест-комнату попал! Только холодно очень!».
Время поджимало – я действительно замерзал. Прошел в заднюю часть магазина, там нашлась небольшая каморка и даже с раскладушкой и одеялом – для сторожа или еще для кого. Непонятно. Но пофиг! Ночевать буду тут. Вернулся в салон. Откопал две десятилитровые канистры и побежал на улицу. «Насосал» бензина из местных машин и рванул обратно. Отодрал сетевой фильтр от кассы.
Всё – нужные элементы есть. Надо собрать. Генератор поставил в коридорчике, метрах в трех от каморки. Залил туда масло от своей машины (искать специальное не было ни времени, ни сил, ни желания),
И замер.
Обогреватели! Я так старательно думал о генераторе, что совсем забыл о самом главном.
– Твою мать, твою мать, твою мать, – испуганно забубнил я и метнулся обратно в салон магазина.
Зашарил по полкам и невыразимому облегчению обнаружил целую линейку приборов, дарующих тепло. Не глядя, схватил два самых больших и поволок их в камору. Попутно снял с кассы настольную лампу и тоже уволок к себе. Установил обогреватели вдоль стены, протянул удлинитель, подключил.
Они не грели.
Лампа тоже не светила. Даже на сетевом лампочка не горела. Что за фигня?! В коридоре старательно тарахтел генератор, а тока нет! Я ринулся в коридор.
– Что с тобой не так, тварь? – цедил я сквозь дрожащие от холода зубы и светил на генератор фонариком.
В голове вертелось «Где же у него кнопка?». Может, что-нибудь внизу есть? Начал щупать руками, обжегся о мотор. Может быть, вилку не до конца вдавил? Вынул-сунул вилку – без результата. И тут мои замерзшие пальцы коснулись маленького рычажка – я его даже не разглядел в свете фонарика.
– Это ты, гаденыш? – неуверенно спросил я мертвый кусочек металла.
Выдохнул и переключил рычажок – в каморке замерцала светодиодная лампа.
– Да, сука! – завопил я, метнулся в каморку и прижал ладони к ребрам обогревателей – окоченевшие пальцы явно почуяли тепло.
«Живем…», – предательские слезы потекли по моим щекам. Мозг отказывался понимать, что именно сейчас решался вопрос моей жизни. Любая неудача – и я умру. По-настоящему! Навсегда! Люди исчезли, а я просто сдохну тут. Стану закоченевшей ледышкой. Меня трясло от ужаса и облегчения. «Что мы говорим богу смерти…».
– Да прекрати ты! – оборвал я сам себя с этим дурацким юморком, заставил встать, вытереть слезы и выйти наружу.
«Еще раз, – подбодрил я сам себя. – Последняя ходочка – и назад, в тепло».
Сходил к машине, вырубил движок и забрал свои сумки. Вернулся меньше чем через пять минут, а в каморке уже явно начало накапливаться тепло. При свете лампы я распотрошил сумки. Напялил на себя всё, что еще могло налезть. Прочим шмотьем затыкал все щели в двери. Наконец, замотался в одеяло и завалился на раскладушку.
Вы бывали когда-нибудь счастливы? Я точно. Именно в тот момент, когда понял, что прямо сейчас не умру. И, скорее всего, буду жить еще завтра.
Такие мысли осчастливливают.
Тело согревалось медленно. Отвратительно медленно. Но однозначно согревалось. Я крутился и елозил, потом выпростал руки и достал уснувший айфон. На сетевом фильтре оставалось свободное гнездо, так что я вынул из кармана сумки зарядку, воткнул один конец в розетку, другой – в телефон. Привычное действие, без совершения которого организм отказывался спокойно отойти ко сну. Уже на уровне инстинкта. Маленький замерзший айфончик подумал-подумал – и вспыхнул робким матовым светом. А я посмотрел на него и выдохнул:
– А нахрена ты теперь мне нужен?
Телефон не
обиделся. Видимо, признавал правоту моих слов. Разумно. Эпловские приблуды вообще разумно устроены. Вот и мне пора стать разумным и признаться себе, что я слишком часто начал разговаривать с неодушевленными предметами. Не к добру это. Хотя, всего один день прошел!– А сколько всего должно пройти? – испуганно выдохнул я.
Действительно, я так был одержим сегодняшним днем, что даже не подумал про завтра. В более философском смысле этого слова. Насколько я тут? На неделю? Месяц? Или буду жить до весны по каморкам, дожидаясь тепла… А потом? Вскопаю в парке огород, засажу семенами? Проживу тут еще лет тридцать… И всё это время один?!
– Я проживу столько, сколько нужно, чтобы выбраться к своим, – зло оборвал сам себя. И даже удивился. Тому, как четко поставил цель дальнейшего существования. И тому, что убежден: остальные люди живы. Они где-то есть. Они ждут меня. Надо только добраться до них.
«Нормально, – хмыкнул я в одеяло. – Как программа партии – сойдет. Теперь нужен гимн. Для поднятия бодрости духа и единения… с самим собой! Гроб меня сегодня уже выручил, надо снова к нему обратиться».
Вот и пригодился айфон. Я порылся в незаконных сохраненках, нашел нужное, улыбнулся и нажал «плей». Замотался в одеяло еще плотнее, пока из айфона под рваные звуки панковских гитар неслось мягкое:
«Туман, туман, седая пелена.
Далеко-далеко за туманами война.
Идут бои без нас, но за нами нет вины –
Мы к земле прикованы туманом…»
Сон пришел незаметно, и был он так нестерпимо сладок… сколь и недолог. Зимняя ночь ломилась в мою каморку, обогреватели с большим трудом защищали меня от внешнего врага. Не раз просыпался я, каждый раз пугался темноты и тесноты чужой каморки. Смутно помню, как в три часа ночи заставил себя встать и вылезти наружу, чтобы отключить генератор. Во-первых, опасался, что бензин кончится и геник рванет… Хотя, вру. Разве придумаешь такую умную мысль спросонья? Разве заставит она тебя подняться и выйти на лютый мороз? Так что во-вторых. Во-вторых, нестерпимо душно стало в двухметровой каморке. Не жарко, скажу даже, едва-едва тепло, а вот дышать совсем нечем. Вот и поднялся я среди ночи, рискнул остатками тепла, лишь бы совсем не задохнуться во сне.
В итоге, без будильников, без иного шума проснулся я достаточно рано. Будильником стали ноги, которые начали мерзнуть. Сел я на раскладушке, не снимая одеяла. Потянулся к двери, толкнул ее тихонько. Створка приоткрылась, и в каморку хлынул нестерпимый свет!
Глава 3. «Леденец» – Полет лома – Бомж в дольчегабане
– У Марины ее Колька квартиру в «Леденце» купил. Даже ипотеку не брали, – не без желчи в голосе пробурчала Светка, зло размешивая майонез в чашке с пельменями. Ну, как «не без желчи»? Желчью кухню всю уже затопило.
Я не стал развивать мысль о том, что странно, откуда у хозяина трех задрипанных ларьков в чигирях взялись деньги на, пожалуй, самую дорогую жилплощадь в городе. И неизвестно чем в этих ларьках приторговывают. Тем более, не стал говорить о том, что Марина у Кольки тоже зарабатывает. И вроде неплохо (но всё равно – бесконечно далеко от хаты в «Леденце»). На языке вертелось предложение не налегать на пельмени (и на фигуре будет меньше сказываться, и, глядишь, на квартиру накопим) – но благоразумие взяло верх.