Холодное солнце

– Что вы хотите сказать? – Томилин удивленно смотрел на Блюма.

– А то, что вы подсунули эту девицу охраннику. «Он был в желтых ботинках!» – вот что сказал этот несчастный. Да, именно вы подкинули ему эту наживку. Ботинки, желтые ботинки…

Напряженным взглядом Блюм изучал обувь Томилина. Потом отложил один из башмаков, а к подошве второго приблизил свой маленький нос.

– Будьте добры, – обратился Илья Борисович к своему мальчику, – взвесьте этот башмак в ближайшей лаборатории! И сообщите мне цифру.

Томилин равнодушно посмотрел на Блюма. Лицо главного специалиста не выражало ничего, кроме усталости.

– А вы психолог! Браво! – хохотнул Блюм. – Как охранника обработали! Ну, сознайтесь, что соблазнительная девка из порножурнала – ваша работа! Что молчите? Я ведь все равно узнаю это от охранника!

– Я действительно оставил ему журнал. А он, идиот, зачем-то вырвал из него страницу, – сказал, горько усмехнувшись, Томилин.

– В самую десятку! – воскликнул Блюм. – Это я себе. Представляете, вы сейчас рассказали мне то, к чему я пришел с помощью одной только логики. Значит, ваша работа! Точно, ваша. Это я об Эталоне! – Блюм потирал ладони. – Знаете, что я сейчас сделаю? Расскажу вам, как этот человек, – Илья Борисович ткнул пальцем в Томилина, – похитил Эталон.

– Действительно интересно, – слабо улыбнулся Томилин.

– Да, для вас особенно. – Блюм выскочил из-за стола и, скрестив на груди короткие руки, принялся расхаживать взад и вперед, сосредоточенно глядя перед собой. – Незадолго до обеда вы покинули лабораторию. Конечно, никто из сотрудников этого не видел. Не видел потому, что вы вышли… из аппаратной. Как? Там на стенке имеется вентиляционная панель. Так вот, если отвернуть четыре шурупа и снять ее… Вам интересно?

– Очень. Но если можно, побыстрей излагайте ваш роман. Иначе я засну. Извините, устал.

– Не торопите меня. Я складываю пасьянс. Тут нельзя торопиться. Так вот, через образовавшееся окно вы попали в лабораторный коридор. Так?

– Допустим. Я об этом не думал. Но через это отверстие действительно можно пролезть. Эталон был уже у меня?

– Естественно, голубчик!

– Значит, я положил Эталон в карман и вылез в коридор? – Томилин усмехнулся.

– Не совсем так. Подождем возвращения молодого человека с ботинком. Мне кажется, он сообщит нам нечто интересное.

В кабинет вошел молодой человек с ботинком.

– Триста грамм! – громко объявил молодой человек и вопросительно уставился на Илью Борисовича. – Вернее, двести девяносто восемь и пять десятых.

– Это понятно, – улыбнулся Блюм, – полтора грамма он уже стоптал сегодня. Не правда ли, интересное число? – обратился Илья Борисович к Томилину. – Ваш башмак сегодня утром весил ровно столько, сколько весит Эталон! Скажете, случайное совпадение? Но, – тут Блюм перевернул ботинок подошвой вверх и обвел всех присутствующих торжествующим взглядом, – какая же это случайность, если у башмака отрезана часть подметки? Замечу, вами отрезана!

– А у вас фантазия, уважаемый Илья Борисович! – усмехнулся Томилин. – Часть каблука я действительно срезал, но лишь потому, что угодил им в кислоту. А то, что получилось триста грамм…

– Ах, вот как! – глаза Блюма сузились. – А зачем вам понадобилось красить свои башмаки? Да еще масляной краской! Какому дураку придет в голову красить вполне приличные башмаки в гадкий оранжевый цвет?

– Другой краски не было. Вам не нравится их цвет? Мне тоже! Кто же против?! Выдайте сотрудникам лаборатории специальную обувь…

– Не валяйте дурака, Томилин! Я вам не верю! Слишком много совпадений: сначала этот журнальчик с девочками, одна из которых щеголяет в оранжевом купальнике, потом оранжевые ботинки, вспыхивающие в подсознании собаки Павлова – я говорю об охраннике – той самой соблазнительной девкой из порножурнала, затем башмак с обрезанной подошвой, весящий ровно столько, сколько весит Эталон… Эти ваши оранжевые башмаки – как черный ящик иллюзиониста. – Блюм подошел к столу и устало опустился в кресло. – Вы, Томилин, пришли сегодня первым на работу. Так?

– Верно, – главный специалист устало кивнул.

– Согласно журналу, следующий сотрудник появился на КП только через пять минут. Значит, у вас было время!

– На что?

– Перестаньте, Томилин. Лучше слушайте, что было дальше. Крашеные ботинки играли в вашей пьесе сразу две роли. Во-первых, правый башмак был чем-то вроде разновесов. Ведь только проверяющие могут открыть шкаф с оборудованием, где лежат разновесы! Войдя в лабораторию, вы первым делом занялись изготовлением воздушных шаров. Да-да, шаров! Вы воспользовались резиновыми перчатками, которые наполнили их гелием.

– Но для чего? – заметно побледневший Томилин устало улыбался.

– Как для чего? Чтобы они приобрели подъемную силу, голубчик. Тут самым главным было уравновесить силу тяжести, чтобы шар – о, конечно, не с вашим ботинком, а с моим Эталоном! – мог повиснуть в воздухе. Именно повиснуть, а не прилипнуть к потолку! В этом весь фокус! Для того чтобы шар летел в потоке воздуха, его подъемная сила должна была равняться силе тяжести. Итак, используя свой чудесный башмак в качестве гири, вы накачали в перчатки нужное количество газа и оставили шары в аппаратной, под потолком. Я был в аппаратной. Там надутые шары очень легко спрятать за химическим шкафом. И достать их оттуда легко: взялся за бечевку и потянул. Итак, средства для переноса слитка были вами подготовлены. После этого вы отвернули те самые четыре винта, держащие панель, чтобы, когда придет время, быстро снять ее. Незадолго до перерыва вы вошли в аппаратную. Замечу, что сделали вы это минуты за две до очередной продувки лабораторного корпуса.

После этого вы выбрались из аппаратной и пошли по коридору. Под каким предлогом? Ну, скажем, для того, чтобы забрать у охранника свой журнал. Уверен, что именно так и было. Когда наша собака Павлова придет в себя, я поговорю с ней об этих вещах. А пока… вы идете по коридору и в руках у вас Эталон, к которому привязаны шары – перчатки с гелием. Вот-вот начнется продувка. Возможно, уже началась. Если вы разожмете руку и чуть подтолкнете слиток вверх, поток воздуха подхватит шары и увлечет их – куда? Правильно! К вентиляционному отверстию! Причем шары пронесут слиток над хомутом, так что все будет тихо. Но на пути у вас сидит охранник. Как быть с ним? Пусть у этого парня совсем нет мозгов, но ведь У него есть глаза. И он непременно увидит шары под потолком. Шары и привязанный к ним сверток. Вот в чем загвоздка!

И вот тут вам понадобились крашеные ботинки. Крашенные как раз в тот самый душераздирающий цвет – цвет купальника девки из журнала! Девка и ботинки – вот дублет, которым вы прихлопнули бедного парня! Вот соль вашего психологического опуса! Этого парня вы неплохо изучили. Утром вы сделали так, чтобы девка в купальнике попала на глаза охраннику, и при этом постарались, чтобы журнальчик остался у него. Думаю, к обеду наш клиент был уже разогрет, как сковорода.

У этого пресмыкающегося, – Блюм весело засмеялся, – глаза уже были на мокром месте, когда вы шли к нему по коридору. И вдруг собачка видит оранжевое пятно, так мучительно напоминающее ему купальник дивы. И от этого пятна ему, бедному, не оторваться. Ничего, кроме ваших ботинок, он уже не видит! А в это время под самым потолком в струе воздуха плывет наш слиток, несомый воздушными шарами. Там, за хомутом, скорость потока возрастает и шары поворачивают направо за угол – к вентиляционному окну. Их непременно вынесет в дырку!