Холодные сердца

– И давно стал опаздывать? – спросил Ванзаров.

– Да вот последние дни стал какой-то рассеянный. Мне доложили, уже третий день подряд вовремя на месте нет. Так нельзя. Это безобразие, честное слово.

– Только последние дни так изменился?

– Кажется, так…

– Как насчет выпивки?

– Наверно, не брезгует, молодой ведь еще. Но в злоупотреблении не замечен.

– Жарков собирался в отпуск или в командировку?

Генерал приподнял брови.

– С чего вы взяли, Родион Георгиевич? Это совершенно невозможно. Сейчас у нас горячее время наступает. Ни о каких отпусках не может быть и речи.

– Это я так, к слову, – сказал Ванзаров. – Прошу простить за нескромный вопрос: ваши подчиненные могут вынести с завода кое-что…

– Я вас решительно не понимаю… – ответил Мосин. – Вы на воровство намекаете?

– Скажем так: мог Жарков взять саперную лопатку или штык?

– Это невозможно. У нас строжайший учет.

– Как часто сверку складов делаете?

– Раз в неделю.

– То есть Жарков, если и взял, мог успеть вернуть.

– Вы говорите очень странные вещи. Не знаю, что вам на это ответить. Зачем Жаркову лопата? Грядки вскапывать? А штык?

– И я бы хотел это знать, – сказал Ванзаров. – Позвольте последний вопрос?

Мосин был рад продолжению такой приятной беседы.

– Кто же это придумал строить фешенебельный курорт рядом с военным заводом?

– А что в этом такого?

– Шпиону не трудно затеряться в толпе отдыхающих, а между процедурами выведывать секреты и тайны. Разве нет?

Генерал очень строго посмотрел на штатского гостя.

– Это решительно невозможно. У нас и муха не пролетит, не то что шпионы. Для этого полиция фабричная имеется.

– Значит, мой вывод ошибочен, – сказал Ванзаров, поднимаясь. Он попрощался и спросил разрешения вернуться, если возникнет такая необходимость. Мосин был гостеприимен и все пытался узнать, чем же вызван интерес сыскной полиции к его инженеру. Ему ответили нечто невнятное. Уточнить Сергей Иванович счел неприличным.

Когда Ванзаров и Радецкий-Буй вышли из Управления, Леонтий сохранял спокойствие. Армейская выдержка, не иначе. Молчание затягивалось.

Шагах в двадцати, где начинался аккуратный газончик, виднелась одинокая фигура. Какой-то господин в потертом сюртуке, с которого спороли форменные пуговицы, делал вид, что бесцельно осматривает окрестности. Заметив Ванзарова, он ленивой походкой скрылся за углом дома.

Ротмистр ничего не заметил, он был занят размышлениями.

– Довольны? – наконец спросил он, когда перешли мостик.

– Нельзя быть довольным, судьба это не прощает, – ответил Ванзаров. – Позвольте нескромный вопрос?

– Вы и нескромный вопрос? Да разве можно такое представить!

– А вы попробуйте. Скажите честно: вы здесь один?

Леонтий усмехнулся.

– Даму брать с собой у нас не принято. Быть может, в сыскной полиции это нормально, но у нас…

– Всего лишь хотел узнать: взяли с собой филеров?

– Родион, вам прекрасно известно, что филеров у нас нет. Все сами. А если нужда – одалживаем у вашего Департамента. По дружбе. К чему этот вопрос? Разве не знаете?

– Знаю, потому и спросил, – ответил Ванзаров. – Так, ерунда. Не забывайте, что должны рассказать о причине своего появлении в мирном городке. Жду с нетерпением.

– Ваша наглость – ваше счастье. Не понимаю, как вам это удается.

– Это результат жизни, полной лишений. Леонтий, чем быстрее расскажете, тем скорее открою вам страшную тайну.

– Ну, смотрите, если тайна окажется какой-нибудь второсортной…

– Останетесь довольны. Обещаю. Ближе к делу.

Дело оказалось в следующем. К ротмистру попала информация, что к сестрорецкому заводу проявило интерес некое лицо, подозреваемое в шпионской деятельности. Лицо это действует просто: устанавливает дружеский контакт и предлагает за хорошее вознаграждение делиться нужной информацией.

– Что же такого секретного мог выведать Жарков? Чертежи винтовки?

– Есть куда более ценная информация, чем чертежи.

– Леонтий, не томите, – попросил Ванзаров.

– Сестрорецкому заводу поручено перевооружение армии винтовкой нового образца, которую Мосин изобрел. Следовательно, узнав сведения о производстве, можно легко высчитать не только численность пехотных полков, но и мобилизационные резервы. А также просчитать объемы производства на случай войны. Сестрорецк расположен в глубине империи, но противник будет рад нанести удар и оставить армию без стрелкового оружия. Разве эти сведения не стоят дорого?

– Возможно, они чего-то и стоят, – согласился Ванзаров. – Откуда получили эту информацию?

– Извините, Родион, даже своему руководству я не раскрываю своих источников. Вы же знаете наши правила.

– Я спросил потому, что эта информация могла бы помочь выйти на убийцу Жаркова.

– Как? – спросил Леонтий, словно его легонько стукнули под дых.

– Сегодня утром вашего инженера нашли на пляже. Выпотрошен, как курица. В грудь воткнут штык, который он для какой-то надобности стащил с завода. Как вам тайна?

Ротмистр шел молча, сосредоточенно разглядывая дорожную пыль.

– Убит так, словно предостережение кому-то? – спросил он.

– Это правильный вопрос, Леонтий, – сказал Ванзаров. – Очень правильный и дельный. Поздравляю вас. Но не себя. Внятного ответа у меня не имеется. На данный момент. А ваша шпионская чехарда вносит в логическую цепочку, которую я собираю с самого утра, ненужную путаницу. В любом случае, очень вам благодарен.

– Родион… – ротмистр остановился, невольно загораживая дорогу.

Ванзаров легкомысленно отмахнулся.

– Знаю-знаю. Когда найду злодея, предоставить его для дружеской беседы несуществующему отделу Генштаба. Обещаю, пристав Недельский получит второй танец.

– Я рад, что…

– Друзья должны помогать друг другу. Зачем же иначе друзья?

– Могу я чем-то еще вам помочь?

– Еще как можете, – согласился Ванзаров.

Леонтий проявил полную готовность.

– Что я должен сделать?

– Не так уж и много. Во-первых, отправляйтесь прямиком на вокзал.