Хомопанк

Мужчина прибежал назад, держа в руках ящик с инструментами и дрель.

– Вы собираетесь вешать ее сейчас?

– Ага. А что? – ответил он, тяжело дыша.

– Сверлить красное дерево? – возмутилась девушка. – У вас что, нет двусторонней липучки?

– Хм… нет.

– Тогда повесите потом.

– Что?

– Говорю, что повесите потом. Ну не портите дерево, пожалуйста.

Мужчина несколько раз растерянно моргнул, затем положил дрель на пол.

– Сейчас… – он вновь убежал.

Пока его не было, Ри прикоснулась к дереву, пробурчала под нос:

– Совсем с ума сошел, такая прекрасная отделка. Сверлить собрался.

Он вернулся, держа в руках стул, придвинул его к стене, поставил картину на сиденье, отошел, чтобы посмотреть результат. Римма довольно кивнула.

– Не к спеху сейчас, – сказала девушка, скрестив руки на груди.

– Как скажешь, – согласился мужчина. – Кстати, я же не представился. Меня зовут Эдвард.

– Очень приятно. Меня – Римма.

– Называй меня Эд, пожалуйста.

– А… ты можешь называть меня Ри. Только я понятия не имею, что ты хочешь, чтобы я делала?

– Ты же художник! Мне нужен такой человек. Я хочу, чтобы в каждом доме висела картина подобная этой.

Римма опустила глаза:

– Это… страшная картина. На ней изображен тот, кого уже нет.

– Правдивая картина. Мне нужна правда.

Девушка ужасно удивилась:

– Мне сказали, что правда никому не нужна.

– Есть хотя бы один человек, которому она нужна как воздух, – возразил Эдвард. – Пойдем на кухню?

– Я бы попила воды, да.

Эдвард провел ее на второй этаж. Ресторанная кухня, отделанная белым кафелем, сильно контрастировала с полумраком вестибюля – отражаясь от поверхности стен и пола, яркий свет больно бил в глаза.

Мужчина налил из громадной бутыли чистую воду, подал Римме – девушка села за стол.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Ты живешь здесь один?

– Сейчас да.

– Тебе не страшно? Город ведь покинут.

– Нет, а чего бояться? Призраков не существует.

Эдвард налил себе бренди, сел напротив. Повисла неловкая пауза.

– Что думаешь о Новой эре? – спросил наконец Эд.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… тебя устраивает то, как живут люди?

Римма задумалась, не ответив.

– Для того чтобы Новая эра началась, Сильные убили миллиарды людей. Как ты к этому относишься?

Ри покачала головой:

– Как можно относиться к людям, которых ты не знаешь? Да и прошлое уже не вернешь.

– То есть ты согласна, что Туман был делом рук Сильных? А не просто «неизвестное природное явление»?

– Разве мне об этом расскажут? Представят доказательства? Ты – Сильный, ты мне скажи.

Эдвард вздохнул:

– Мы можем только предполагать, но факт в том, что у Сильных был защищающий от Тумана напиток.

– Который давали избранным.

– Верно. Только моего отца не выбирали.

– Не поняла.

– Говорю, что этот… напиток, как он говорит, ему отдал профессор, его учитель. А может, он врет, он украл его. Кто теперь узнает правду. Я не должен был выжить, как и отец.

Римма задумчиво взглянула куда-то в пустоту:

– У меня был последний отбор. Ты выбрал меня, и я… не вступила в Цикл.

– То есть… я спас тебе жизнь?

– Получается, что так.

Эдвард вздохнул:

– Система – она отправила мне сообщение. ИИ прислала мне твой рисунок – я понял, что это именно то, что я искал. Ты честная? – спросил он. – И я не спрашиваю об обычной лжи, которую ты говоришь, чтобы, например, не общаться с кем-то. Каким ты видишь мир? Пытаешься ли спрятаться от темноты?

Римма задумалась:

– Я ищу ответы. И в поиске ответов на вопросы создаю то, что ты увидел. Творчество, мои картины – единственный путь к ответу на вопросы: какими мы себя видим; что на самом деле из себя представляем; почему живем именно так; что нас ждет в будущем? А темнота, что это такое? Темнота есть в каждом из нас. Когда моя подруга, Мара, уходила, я думала только о том, как лучше изобразить Аргуса, – девушка вздохнула. – Было бы хорошо просто… жить, не думая о том, что тебе нужно выбрать между собственной душой и притворством. Я смирилась с тем, что мои картины никому не нужны, поняла, что не имею права навязывать Сильным то, о чем они не хотят знать… правду. Яркие цветочки, любовь, милые животные или претенциозное величие – вот, что все они хотят видеть. Когда-то я рисовала именно такие картины, но и они им не понравились. Ты зря выбрал меня.

Эдвард несколько минут внимательно смотрел на девушку. Ему нечего было сказать – она была честной. Перед собой и перед остальными. Не питала иллюзий, не пыталась никого оправдать, воспринимала мир таким, каким он был.

– Я хочу, чтобы твои картины изменили Сильных, – наконец произнес он.

Римма покачала головой:

– Раз уж ты меня выбрал, то я продолжу рисовать, но… не проси о большем.

Эдвард улыбнулся:

– Это всё, что мне нужно. Главное – рисуй.

Глава 5. Ролло

Ньюдон – столица, пожалуй, самый густонаселенный город – был разделен на два сектора: в одном жили Сильные, в другом – избранные, части мегаполиса разительно отличались друг от друга. Ньюдон избранных довольно непригляден: сумрачные прямые проспекты, тусклые фонари, безликие, безжизненные, скучные серые небоскребы из стекла и бетона. Уныло и мрачно.

Определить точную численность избранных, которым по милости Сильных позволили пережить Туман в городах и других крупных населенных пунктах, было сложновато – известно только, сколько из них по сей день служат Сильным.

Проживали избранные в одинаковых, словно размноженных под копирку апартаментах в типовых небоскребах-муравейниках. Избранные считались малочисленной категорией населения – когда практически всю рутинную работу выполняют роботы, нет необходимости в большом количестве человеческих ресурсов. Самая бесправная категория (даже к прошедшим отборы кандидатам относились с большим уважением) – они работали на Сильных, чтобы выжить, буквально за еду, многие не представляли свою жизнь среди селян, поэтому им не оставалось ничего другого, кроме как стараться доказать свою полезность. Это были остатки той самой, некогда значительной и важной прослойки общества – среднего класса, рабочая сила, на которой в те времена держалась экономика, – лишь единицы из них еще в Старую эру смогли стать Сильными. Избранные, пожалуй, за исключением некоторых выдающихся личностей вроде Стива, особо не нужны были Сильным, поскольку работниками их снабжал Комплекс. Невостребованность, бесперспективность, безнадежность и постоянное балансирование на грани порождали в среде избранных апатию, депрессии, расстройства и прочие психические патологии. Избранные старались не заводить детей – пара, задумавшаяся о продолжении рода, понимала, что их ребенок в лучшем случае будет влачить жалкое существование, а в худшем – вообще не найдет себе применения. Таким образом, с каждым годом избранных становилось всё меньше и меньше.