Хорошая девочка

– Ладно.

– У тебя есть спортивная форма?

– Зачем? – удивляюсь.

– Затем, что физические нагрузки очень хорошо помогают в борьбе со стрессом.

– Ты хочешь меня потренировать? – изумленно вскидываю брови. Ну, разве это не нелепое предложение? Моя жизнь, возможно, катится псу под хвост, а он хочет со мной побоксировать?

Бекетов хищно оскаливается:

– Или можем сразу ко мне поехать. Там я тоже найду, чем тебя нагрузить.

– Нет уж. Не будем менять наши планы, – отказываюсь из чувства противоречия. Или самосохранения, как знать? А между тем один лишь его взгляд делает что-то удивительное с моим телом. Кто бы мне сказал, что я так в него влечу, когда Сергей впервые мне написал?

– О чем думаешь, малыш?

– О том, что эпистолярный жанр – совсем не твое.

– Да ладно. Если бы я тебе не написал, мы бы не встретились. – Бекетов ловит меня за талию, бесцеремонно притягивает к себе и целует. Сладко, так сладко, как только он может. Теплый комок внутри сжимается и пульсирует.

– Мам! Михалыч, я готов!

– Ну а ты что стоишь? Давай, хватай форму и выходи. Ключи от тачки на полочке?

Часто-часто киваю. Заталкиваю в сумку миленький костюмчик для йоги, подумав, добавляю чистые трусы, антиперсперант и крем – малость из привычного многоэтапного ухода.

За руль меня не пускают. Я прежняя, возможно, возмутилась бы такому самоуправству, я нынешняя только рада передать часть своих обязанностей кому-то другому. Мне нравится смотреть, как Бекетов водит. Очень уверенно и по-мужски, но не агрессивно. Нравится, что он вынужден чуть прищуриваться от слепящего солнца, потому что в кои веки забыл очки. Нравится, как оно скользит, зажигая в его выгоревших каштановых волосах золотые искры. Правда, даже скрывать не буду, что за рулем своего танка Сергей выглядит более уместно.

– Чего смеешься?

– Ты смотришься очень комично за рулем моей ласточки.

– Надо тебе нормальную тачку купить. – Хмыкает.

– Что?! И ничего мне не надо… Я же не для этого сказала! Ты чего?

Видно, услышав в моем голосе что-то такое, даже Дава отвлекается от своего телефона и вскидывает голову.

– Я знаю, Сар.

– Тогда зачем? – все еще хмурюсь я.

– Затем, что ты моя девочка. И я хочу тебя баловать. Привыкай, окей?

Легко сказать! А для меня никто ничего кроме мамы не делал. Всю жизнь я рассчитывала лишь на себя. И машина эта, какой бы смешной она не была, тоже мною куплена самостоятельно. Страшно расчувствовавшись, отворачиваюсь к окну.

– Кстати, ты ошибаешься, – бурчу я. – Мы бы встретились в любом случае. Забыл, что Дава занимается в твоей школе?

Сергей качает головой из стороны в сторону и сгребает мою ладонь.

– Если бы я тебя не увидел, то вообще не факт, что вернулся бы.

– Вот как?

– А зачем? Там было классно. Лето круглый год опять же… Фрукты.

Вот! Это меня и беспокоит. Все у него было классно, пока не появилась я.

– И тебе не надоедало безделье?

– Сара, я не бездельничал. Дела у меня всегда были. Но такие, которые ни к чему меня не привязывали. С тобой все иначе, – поняв, что я могу как-то неправильно интерпретировать его слова, поспешно добавляет Бекетов. – Что? Не веришь?

– Верю, что ты сейчас действительно так думаешь.

– Нет-нет! Эй… Послушай. Я же говорил, что ты особенная! Не знаю, как это объяснить. Кажется, я всегда тебя ждал.

– Ну да… – грустно улыбаюсь.

– Да! Искал твои черты в чужих лицах, – Сергей недоверчиво качает головой, – и даже порой находил.

– Ты, кстати, никогда мне не рассказывал о своей жене.

Очень хочется верить, что в моем голосе не слышится той ревности, что я на самом деле испытываю к этой женщине. В конце концов, мы действительно очень похожи. Как тут не думать, что он во мне ищет другую? Нет-нет, да и проскальзывают такие мысли, что уж скрывать? Уверенности во мне – кот наплакал.

Бекетов бросает взгляд на Даву в зеркало заднего вида. Тот сидит в наушниках и качает головой в такт играющей музыке.

– С Мадиной я больше всего ошибся. Выглядела она как моя ожившая мечта, да и родители очень этих отношений хотели. Я поплыл, как дурак, влетел в нее сильно, почти насмерть. Напридумывал себе что-то. Словом, на обертку повелся, не сообразив заглянуть внутрь. Я ведь только когда с тобой познакомился, когда все совпало: картинка, начинка, до конца понял, каким был идиотом. Ты будто прямиком из моих фантазий пришла. Я тебя узнал сразу же…

– А если ты со временем поймешь, что и со мной ошибся? – шепчу, затаив дыхание.

– Шутишь? Не-е-ет. Ты моя девочка.

– Проблемная девочка.

– Да похрен. Разрулим. Зато с тобой не заскучаешь.

– Так себе аргумент, – фыркаю я.

– Просто подумай о будущем.

Как раз о будущем я думать вообще боюсь. Тут хоть бы этот момент не отравить сомнением. Видит Бог, как мне непросто.

– Твои родители в шоке, Сереж, – хмурюсь я и, пользуясь тем, что мы остановились, трусливо выпрыгиваю из машины. Бекетов, хмуря брови, выходит следом. И Давид одновременно с ним. Подходит время тренировки, и на парковке полно разновозрастной ребятни. По нашей компашке скользят любопытные взгляды. Сергей оглядывается, замирает на миг и тихонько выругивается.

– Что такое?

– Ничего. Пойдем.

Давид замечает Леську и резвым козликом бежит к девочке. Та о чем-то взволнованно его расспрашивает. Наверное, он ей уже рассказал о своих приключениях. По тому, как она его отчитывает, понимаю, что Леся явно тоже не в восторге от того, что взбрело моему сыночке в голову. Стоит признать, что я, наверное, была к ней слишком предвзята. Девочка как девочка… С головой. И это в их возрасте – главное.

В школе шумно. Мы проходим через коридор, то и дело кивая и останавливаясь, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой слов.

– Я подумываю о том, чтобы перехватить у Таира младшую группу, – испытывающе на меня глядя, докладывает Бекетов.

– Предпочитаешь работать с малышами?

– Старших уже не оторвать от Таира. У них полный коннект. К тому же Давид…

– Да-да, я помню. Нельзя, чтобы кто-то подумал, будто ты его выделяешь.

– Не в этом дело, Сара. Я просто очень хорошо знаю, как херово, когда твое право находиться в команде или на соревнованиях ставят каждый раз под сомнение лишь потому, что твой отец – серьезный дядька. Все тычут в тебя пальцем и за глаза перетирают о том, что ты здесь по блату. Я такой судьбы никому не желаю. Тем более Даве.

Господи, какой же он все-таки… Так странно, так непостижимо, как в нем уживаются совершенно детская порывистость и истинно мужская основательность, распиздяйство и необычайная серьезность, непостоянство и удивительная надежность. С ним как на качелях. Захватывает дух. А вот страха нет. Зато есть уверенность, что как бы там ни было, даже если ты с этих самых качелей слетишь – он подхватит.

– Не смотри на меня так, – хищно улыбается Бекетов, окидывая жадным взглядом мою тушку в лосинах и открывающем живот топе, – не то до тренировки дело не дойдет.