Хозяин

— Ты уже не станешь мужчиной, урод! Дура! — не выдерживаю я.

Дама мгновенно напрягается. Очки нацелены мне в грудь.

— Это отчего же?

— Да потому что иначе нельзя! Возвратить Хозяина — это ж надо такое удумать!.. Прешь против законов природы, командир.

— Не понимаю…

— А что тут понимать?! Ты видишь в моем появлении, да и в случившемся с тобой несчастье, происки злых сил. Хотя, на самом деле, против тебя — не я и даже не Система, а всё устройство общества. Неотменимое устройство. Так что назад дороги нет.

— Не понимаю, — осведомляется она, — что мне мешает тебя убить?

— Ничего не мешает, кроме разве того, что мой собственный Хозяин после этого уж точно никогда ко мне не вернется…

Теперь я начинаю маленький стриптиз. Кладу «Беретту» на песок, встаю и спускаю штаны. Затем, помедлив, трусы. Отстегиваю муляж… Говорю:

— Начальник президентской службы охраны, красовавшийся когда-то на этом месте, так и будет тайно править Империей, когда вместо твоего Хозяина поставят другого.

Женщина зажимает себе рот — свободной рукою.

— Не бывает таких совпадений, — шепчет.

— Вряд ли это совпадение, что наши с тобой Хозяева нас бросили. Тем более, что это именно твой вытащил моего в Кремль. Но я не желаю об этом думать. И без того жить незачем… Знал бы ты, как мне надоел мочеприемник! — Я показываю плоскую пластиковую банку на поясе. — Ты его около полутора лет носил, а я — считай, все эти годы. И до конца жизни он будет со мной.

Сонечка окончательно обалдевает. Ее рука — та, что вцепилась в оправу очков, — разжимается, безвольно опускается вдоль тела.

— Как это получилось?

— Почему Хозяин меня бросил? — спрашиваю. — Он сбежал из камеры следственного изолятора. После того, меня эта свора насиловала. Я не спал почти всю ночь, но стоило мне отключиться на пару минут… Наверное, это он со страху. Или от стыда. А может, как и твой, обидчивым оказался.

— Как же ты живешь, без… без…

Я одеваюсь. Хватит позориться. Муляж Хозяина кладу в карман ветровки.

— А ты как жил, придурок? Так и я. Кстати, тебя не шокирует, если я опорожню эту штуковину? — не дожидаясь разрешения, свинчиваю с пояса мочеприемник… и выплескиваю содержимое в лицо Ковалеву.

Женщина отшатывается, закрываясь руками.

Пользуясь ее замешательством, я прыгаю, срываю с нее очки и бросаю эту пакость в костер.

И ничего плохого со мной не происходит. Обещанный Ковалевым снайпер молчит, отчего-то не стреляет. Только псы вскакивают: носятся вокруг меня кругами, рычат, но броситься не решаются. Я поднимаю свой пистолет.

Псы боятся — и правильно.

— Похоже, твоя охрана перебита, командир, — сочувствую я хозяйке. — И дом твой проверен. Видимо, Президента там действительно нет, иначе бы мне уже доложили… Да что я тебя пугаю? Сам можешь проверить.

Она срывает с накидки переговорник и кричит в микрофон:

— Игорек, отзовись! Как дела?

— Аркадий Петрович, на связи Василий.

— А где Павлюк?

— Он отошел.

Я вмешиваясь:

— У меня все в порядке, Вася. Работай спокойно.

— Принято, — отвечает мой агент.

Даму затрясло. Странно, ночь вроде не стала холоднее.

— Шах и мат, — говорю я. — Как там у вас в боулинге… двенадцать страйков подряд. Ну что, милый мой Вяземский, дорасскажешь свою байку, пока я думаю, что с тобой делать?

…Минул еще год или около того.

Бизнес-леди Софья Ковалевская развернула бурную деятельность по продвижению себя на светском рынке. Как комета ворвалась она в сначала в московскую, затем в российскую элиты. С кем нужно — спала, кого нужно — просто очаровывала. Она вообще была чрезвычайно очаровательна: уверена в себе, образована, современна. Ей подсказали, куда следует вложить деньги, — и она увеличила свое состояние вдвое. Еще раз подсказали, и еще раз… Так что с деньгами вскоре не стало никаких проблем, ну ни малейших.

Ковалевская не опасалась, что кто-нибудь ее узнает, так сильно она изменилась.

Поклонников она выбирала сама — никак не наоборот. Вот хотя бы вице-президент Банкирского дома «Талер»… чтобы тот обратил на Сонечку внимание, она купила точно такую же серебристую «Ламбардини-Фьотту», какая стояла в гараже у этого уважаемого г-на. Эксклюзивная спортивная модель (500-сильный родстер); в Москве подобных экземпляров каталось всего два. Вместе с Сонечкиным — стало три… А чтобы накоротке познакомиться с эмиссаром ОБСЕ господином G., заядлым коллекционером, она почтила своим присутствием один из аукционов и увела из-под носа у этого почтенного датчанина раритетный кофейник, изготовленный самой Марией Лепорской. Который затем господину G. и подарила…

Вообще же, поле для применения своих талантов Ковалевская выбрала безошибочно: благотворительность, милосердие и права человека. А конкретно: помощь женщинам, находящимся в местах лишения свободы или недавно освобожденным. Большинство этих падших страдалиц и вправду нуждались в помощи — материальной, юридической, психологической, медицинской, всякой.

Начала Ковалевская с учреждения собственного фонда — «КЛЕЙМО». Некоммерческая неправительственная организация. Создавала прямо в колониях разнообразные курсы (получение новых специальностей и т. п.), посылала продукты питания и медикаменты, устраивала консультации по любым вопросам. Тем, кто вышел на волю, помогала адаптироваться — трудоустройство, социальная защита, психологическая реабилитация. Ничего особенного — просто добрые дела. Которые, как ни крути, приносят дивиденды в форме общественного мнения.

Масштабы добрых дел привели к тому, что на «Клеймо» обратили внимание в Европе. Европа всерьез сотрудничает лишь с теми некоммерческими структурами, которые способствуют демократизации жизни в России (читай — развалу) и споспешествуют любым проявлениям свободомыслия (читай — неповиновению властям). Аксиома. И работа нового фонда хорошо укладывалась в эти рамки.

Известность нашей героине принесло участие в международных кампаниях, таких, как проект Всемирного Банка: «Соблюдение прав сексуальных меньшинств, отбывающих наказание в колониях строгого режима». Или проект ЮНИСЕФ: «Мониторинг процессов полового созревания несовершеннолетних в воспитательных колониях».

Затем были скандальные акции типа: «„Завязал“ сам — „завяжи“ друга», а также «Психологический тренинг осужденных — против беспредела оперчасти».

Или, например: «Ликвидация безграмотности личного состава исправительных учреждений» («конек» Ковалевской!).

Ну и, наконец, был запущен знаменитый проект ОБСЕ «От малых грантов к большому милосердию». Здесь автором и исполнителем выступила сама Софья. Она собрала воедино, в один кулак, все доселе разрозненные благотворительные и правозащитные организации, специализировавшиеся на помощи заключенным. Новорожденная организация вошла в Европейский фонд помощи заключенным — на правах российского отделения. Во главе ее встала, разумеется, госпожа автор…