Хозяин

Он опустил сведенные плечи. Кажется, поняла? Кажется, сумела сложить факты и справилась со своим отчаянием? Мало веселого в том, чтобы совершенно неожиданно очутиться в самом центре Ямы, в катакомбах, полностью зависимой от ушастого. Но она сдержала первый порыв и даже не стала убивать с ходу. Хотя наверняка ей хотелось.

— Ты остаешься здесь? — холодно осведомилась Гончая, заметив, что эльф не торопится покидать насиженное место.

Таррэн молча поднялся и почти с облегчением отвернулся. Этот проклятый доспех делал его ноги ватными и заставлял сердце биться быстрее. Нескромные холмики ее груди притягивали взгляд как магнитом, от вида стройных бедер перехватывало дыхание, да и двигалась она так, что впору сойти с ума. Но из-за спины, на ходу, не больно-то посмотришь.

Таррэн поправил обгорелую куртку и первым двинулся по заботливо освещенному тоннелю, глядя перед собой и старательно не замечая ее волнующей близости. Особенно того, что Гончая, как специально, пристроилась рядом с ним и как никогда одуряюще пахла эльфийским медом.

— Сколько у нас времени? — напряженно спросила Белка на ходу.

— До следующего полудня мы должны найти амулет. Если не сумеем, Лабиринт убьет нас обоих.

— А ребята?

— Им лучше покинуть Яму, — отозвался Таррэн, не поворачивая головы. — Там опасно находиться после заката. И станет еще опаснее, если мы не справимся.

— Нам с Траш тоже не понравилось это кладбище. Все время кажется, что ты там не один. Не волнуйся, я предупредила Дядько, он уведет людей.

— А Траш?

Белка неожиданно приотстала.

— Не знаю, — наконец тихо ответила она. — Отсюда я совсем ее не чувствую. И Карраша тоже… а ты?

— Нет, — неохотно отозвался эльф. — Я вообще ничего не чувствую, кроме амулета. Он как маяк, по которому мы найдем дорогу в залы забвения.

— А сколько идти?

— Не знаю. Могу определить только примерное направление. Если хроники не врут, Лабиринт похож на гигантскую спираль, уходящую на огромную глубину. Как винтовая лестница в Нижний мир, где нас ждут девять витков — по числу ветвей древнего рода Изиара…

— Любите вы девятку!

— Да. Это хорошее число, — согласился эльф. — Девять родов правящего дома — основной и второстепенные. Девять ступеней познания для хранителей. Девять кругов жизни, после прохождения которых можно возродиться в том же теле, в каком умер… Легенда, конечно, но все остальное — чистая правда. Вот и здесь — девять витков, на каждом из которых нас ждет испытание.

— Какое еще испытание? — насторожилась Белка. — И что за витки?

— Первый — смирение: готовность отдать свою жизнь за жизнь нашего мира. Второй — решимость. Желание идти до конца, чем бы ни грозил тебе выбранный путь. Третий — стойкость, особенно если ты остался без воды и пищи, оружия и защиты, надежного плеча… Кстати, мы их почти прошли.

— Как это?! — Гончая аж подпрыгнула на месте и, забывшись, загородила ему дорогу. — А ну, стоять! Что еще за фокусы? С чего ты решил, что мы их прошли?! Что-то я ничего такого не помню…

Таррэн неловко отвел взгляд.

— Смирение проверяется у входа в Лабиринт. Ключом, если ты понимаешь, о чем я. Нужно быть готовым ранить себя и самому шагнуть на верную гибель. Ты не знала, что в обычных условиях соединенная кровь магов трех разумных рас приводит к возмущению магического поля?

Белка непонимающе вскинула голову, заставив его снова вздрогнуть.

— Так ты что… мог помереть еще на входе?!

— Мог, — тихо признался эльф. — Если бы рядом не было смертных, чья кровь, по иронии судьбы, сдерживает нашу объединенную мощь. Забавно, что вам дана такая сила. Не гномам, не троллям, не гоблинам, а именно людям. Рыжий зря ворчал и дулся на моих предков: вы — четвертая раса, которая по праву пришла в этот мир на исходе эпохи расовых войн. И вы — тот сдерживающий камешек, что удерживает Лиару от новой катастрофы. Ключ с кровью эльфов и гномов был нестабильным, я придал ему такую силу, что с ней можно было бы уничтожить половину мира. Но смертные уравновесили ее, их кровь забрала часть этой мощи, поэтому все так, как должно быть.

— И ты все время это знал?!

— Догадывался, — кротко произнес Таррэн. — Меня хорошо обучали. В том числе и тому, как усмирить магию ожившего ключа.

— То есть если бы ты захотел… — дрогнувшим голосом уточнила Белка, — если бы попытался использовать его…

— Меня разорвало бы на месте, — так же спокойно закончил эльф. — В свое время Изиару потребовалось два десятка могущественнейших магов, чтобы управиться с амулетом, да и то пришлось разделить артефакт на три части, чтобы хоть как-то усмирить эту мощь. А я не настолько силен, чтобы справиться в одиночку. И не настолько горд, чтобы не понимать разницы в классе. В этом и есть урок смирения.

— Ладно. А второй круг?

— Со вторым оказалось сложнее, — неожиданно признался он. — Не знаю, почему тебя приняли за эльфа, а частичку нашей крови в твоем теле посчитали достаточной… но нас с тобой выбросило по разные стороны от врат. Ты потеряла сознание. Я тоже, но пришел в себя чуть раньше в темном склепе без единой двери. Я проверил не раз — выхода не было, попробовал магией, обращался к Лабиринту, требуя открыть дверь… короче, наделал глупостей.

— Ты?! — удивилась Гончая, внимательно изучая его смущенное лицо.

Эльф только кивнул, но в глаза ей смотреть поостерегся.

— Я же не идеален.

— Гм, — странно кашлянула она. — И как же ты выбрался?

— Просто разозлился. И обратился к силе Изиара, которая и оказалась тем ключом, что открывает здесь любые дороги.

— Значит, из-за его силы меня и притащили в этот клоповник?

— Верно.

— А ты, значит, отыскал?

— Да, — неожиданно стал немногословным Таррэн, но, к его облегчению, Гончая больше не стала выпытывать подробности. — Решимость идти до конца позволила мне найти выход из первой ловушки, а потом позволила найти тебя. Третий круг — стойкость, и она началась…

— Не продолжай, — странно покосилась Белка. — Кажется, теперь я начинаю понимать, каким образом оказалась здесь. Думается, тот оживший дракон мне вовсе не приснился, а шагающее на корнях дерево не плод больного воображения, перегруженного впечатлениями от перехода. Я права? Чего глаза опускаешь? Ты меня оттуда вытащил?

Темный эльф заметно напрягся: ну вот, кажется, сейчас что-то будет.

— Да брось, — небрежно отмахнулась она. Вот только глаза оставались колючими, злыми. — Будем считать, что ты вернул мне долг, я тебе за это по гроб жизни благодарна и все такое прочее. В конце концов, сколько можно твою шкуру из дерьма вытаскивать? Надо же и тебе малость поработать на благо общества? Так сказать, ответный благородный жест, хоть ваше племя на них не слишком-то гораздо. Ладно, расслабься, морду бить не буду за те лапанья, без которых наверняка не обошлось, пока я была в отключке. Спасибо, что под доспех не полез, а то от вашего брата всякого можно ожидать. Что уставился? Одна кровь, одна натура. Да и момент был отличный! И местечко подходящее — тепло, сухо, тихо, как в могиле, а жертва даже не сопротивляется…

Таррэн внутренне сжался. На душе внезапно стало холодно, пусто и на редкость мерзко, словно его только что помоями облили. Белка не только сравнила его с наследником трона, от которого в свое время досыта настрадалась, не только напомнила про ту пытку, но еще и нисколько не усомнилась, что он, Таррэн, сможет превзойти брата в умении презирать смертных. Почти впрямую подлецом назвала, похотливым чудовищем, который не погнушался бы воспользоваться ее слабостью. Решила, что от него можно всякого ждать. В том числе и того, что он набросится на беззащитную и ослабленную девушку, у которой просто не было возможности сопротивляться.