Хозяйка

Он кивнул и вышел в гостиную. Стал у окна, спиной ко мне.

– Наташа, это очень важно. Нам нужно поговорить. Не отказывай мне в этом. Мне самому трудно решиться на этот разговор. Я боюсь его.

Я стояла, прислонившись к стене гардеробной. Почему мне так не хотелось выяснять отношения? Если бы у меня были какие-то чувства к нему, разве не стремилась бы я сократить расстояние между нами? Что со мной? Я не хотела, категорически не хотела решать сейчас что-то, прояснять окончательно, оговаривать. Боялась, что сейчас опять придется отказать ему? Я чувствовала, что разговор будет об этом и уже мучилась.

Дар повернулся ко мне, смотрел вопросительно, я кивнула - да, слушаю. Он хрипло прокашлялся и начал:

– Ты знаешь, что я…

Дверь рывком открылась, в комнату заглянул Натан. Увидел нас и нахмурился: - Я помешал? Я ищу тебя, Зодар. Извини, если не вовремя. Там… Ты срочно нужен.

Дар с каким-то облегчением взглянул на меня.

– Ничего, Натан. Наташа, завтра я покажу тебе парк, хорошо?

– Вряд ли получится у тебя завтра, Зодар. Поспеши.

Оба кивнули и вышли из комнаты.

Я какое-то время бестолково слонялась по своим новым покоям. Радости от предстоящего переселения не ощущалось, все равно не дома. Решила пойти спросить у Дара, когда состоится знакомство с командой, если он не очень занят. Ну, и заодно узнать, что там случилось. Хотя, по большому счету, это не мое дело.

Прошла по длинному коридору, потом мы, кажется, заворачивали влево. Значит, теперь нужно повернуть вправо, что я и сделала и оторопела… Метрах в двадцати впереди меня Дар, шагая широко и решительно, молча волок за собой Галу. Она не успевала за ним, спотыкалась, чуть не падая, но он ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, что с ней, успевает ли. Она тоже молчала. Рвонув на себя какую-то дверь, втолкнул, почти швырнул ее внутрь и зашел следом. Я ускорилась, мало ли что он затеял, вел себя грубо, мог зайти и дальше. Нужно было предотвратить разбирательство, не дай бог – рукоприкладство.

Дверь не была заперта, даже не захлопнута и я потянула ее на себя. То, как развивались события перед этим, могло дать повод домыслить что угодно, но не это – в комнате самозабвенно целовались Дар и Гала. Она буквально висела на нем, закинув одну ногу на его бедро и вцепившись в плечи. Он не сопротивлялся – отнюдь, подхватив ее за спину и под зад, он впился в ее губы. Я оторопело смотрела на это, меня никто не видел. Когда я сообразила, что нужно прикрыть тихонько дверь и уйти, Гала, оставив в покое плечи и скользя руками по его телу, опускалась на колени, а Дар замер, сжав кулаки, закрыв глаза и подняв лицо к потолку. Я закрыла дверь. На это я смотреть не хочу.

Оторопело отошла немного по коридору и, проехав спиной по стене, села, обняв колени. Уставилась сухими невидящими глазами в стену. Зачем он врал все это время, да еще и так убедительно? Зачем, за что так со мной? Я же честно пыталась помочь, старалась. Я не сделала ему ничего плохого, к чему этот обман, я же ничего не просила, не хотела ничего такого. Господи, за что? Обида душила так, что даже подташнивало. Может, я что-то не так поняла? Посижу я здесь, наверное, чтобы совсем уж исключить вероятность недопонимания. Вдруг он испытывает себя – устоит или не устоит перед ее красотой, затаскивая в очередной раз в спальню? Сколько так сидела – полчаса, час? Устало поднялась, пошла к себе. Да ну, на фиг. Все и так было ясно – совет им да любовь.

Пока ждала, прислушивалась к себе – что я чувствую? Разочарование, огромное. Установившиеся дружеские отношения, робкая, чуть просыпающаяся надежда на что-то большее, доверие, установившееся между нами – все в прошлом. И почему-то ощущение, как в тот день, когда я только прибыла в этот мир – я одна…

Странно – не было боли. Не считала его еще своим, не успела прикипеть душой? Мы даже еще ни разу не целовались, ничего не обещали друг другу. Но ощущение потери было. И обида за то, что мне врали, пытались мной манипулировать.

Ужин мне принесли в покои. Очевидно, Дар еще не освободился. Пошла в библиотеку, взяла какую-то книгу и читала весь вечер, пока не уснула с нею в руках.

Наутро, позавтракав, просматривала свои наряды. Хотелось выглядеть хорошо сегодня. Наверное, это нормальное желание. Когда тебя пытаются втоптать в грязь, нужно быть во всеоружии.

Легкое шелковое платье фиалкового цвета с длинными узкими рукавами, в прорезях которых, скрепленных маленькими брошками, проглядывала белая кипень рубашки, обтянуло мою фигуру до пояса, как перчатка. Довольно большой вырез платья обрамляло кружево той же рубашки, украшенное мелкой вышивкой темно-сиреневого цвета. Кружево делало вырез не таким вызывающим. Волосы оставила распущенными. Когда закончила с одеванием, опять принялась за книгу, там было что-то про розу ветров этого мира, вчера текст читался совершенно бездумно…

Легкий стук в дверь я услышала ближе к обеду. Спокойно отложила довольно познавательную книгу и пошла открывать. Скорей бы приехала Яшка, без нее скучно и неудобно. Открыла дверь. Мне улыбался Дар:

– В парк, Наташа? До обеда ты успеешь его посмотреть. Позволь предложить тебе руку.

Я тоже улыбнулась ему, руку так руку. Он поцеловал ее, положил себе на сгиб локтя и мы двинулись по коридору.

Парк мне понравился. Собственно, это был лес, который облагородили. Между вековыми деревьями подчистили подлесок, кое-где водрузили большие валуны, или они здесь оказались естественным образом. Возле валунов и на полянах были посажены цветущие кустарники. Запахи леса и цветов были просто сказочными. Я откровенно любовалась окружающим. Мы молча шли по широкой чистой тропинке. Человек, идущий рядом, воспринимался, как чужой. Я изо всех сил старалась не показывать, что нервничаю.

На очередной живописной поляне Дар предложил мне присесть на скамью. Я села. Он отошел немного, постоял, отвернувшись, и потом решительно развернулся ко мне всем корпусом. Я не успела справиться с выражением лица. С болезненным любопытством я смотрела на него, ожидая с каким-то ненормальным мазохизмом продолжения вранья. Быстро отвела глаза в сторону, рука потянулась к ветке – занять себя чем-то.

– Наташа, что-то случилось? – тихо спросил Дар.

– А что?

– Скажи мне, что с тобой? Ты же улыбалась, что ты там увидела? – он обвел взглядом окрестности.

– Что ты хотел мне сказать? Говори – я жду со вчерашнего дня, – холодно ответила я. Не хочу и не буду играть. Смотреть ему в глаза сил не было.

– Наташа, я не понимаю… Но ты же не скажешь? Ладно. Тогда говорить буду я. Ты знаешь, что помолвка с Марияной отложена. Я нашел способ отказаться от нее, не оскорбляя ее семью, но мне нужна твоя помощь.

– Зачем тебе отказываться от нее?

– Она хорошая девочка, но не нужна мне. Я хочу прожить свою жизнь с тобой, Наташа. Но до сих пор не знаю - что ты чувствуешь ко мне? Скажи – мне тогда показалось, что между нами было…

– Нет, тогда не показалось. Было. Во всяком случае, с моей стороны. Но уже нет. Со вчерашнего дня. Извини, хотела выслушать все твои планы в отношении меня, но сил нет продолжать этот разговор. Ты все равно не скажешь правду, да, Дар – зачем я тебе, зачем все это притворство, этот театр? – я вскочила, собираясь уйти.

– Что изменилось со вчерашнего дня, Наташа, почему ты говоришь это? – задержал он меня за руку. Я вырвалась.

– Ты сейчас для меня чужой, незнакомый человек, который втирался ко мне в доверие, добивался, чтобы я влюбилась в тебя, преследовал какие-то свои, тайные цели. Хватит, Дар, надоело… Я видела вас с Галой вчера в той комнате. Случайно увидела, как грубо ты тащишь ее, испугалась – выглядело, как на казнь. Бросилась спасать. Бог миловал, все обошлось. Она выжила… надеюсь.