Храброе сердце

И я кричу: — Лью, остановись! Все в порядке! Не стреляй!

Неро летает повсюду, крича и каркая.

А Траккер убегает. Я вижу его задранный к верху хвост, как он удирает в Пустыню.

— Черт, — ругаюсь я. — Ой!

Резкая боль в затылке. На голове приличная шишка, которая отдаетца болью, когда к ней прикасаешься.

И тут я замираю, как вкопанная. Не больше, чем в десяти футах от меня, два волкодава. Ну, то, што от них осталось. Тех, што напали на меня. Они лежат в лужах собственной крови. Оба с разорванными глотками. Их зубы осклаблены в последнем предсмертном рыке, их желтые глаза всё еще блестят яростью. Воздух гудит голодным жужжанием. Мухи. Их сотни. Тысячи. Они набрасываютца на открытые раны, на полувысохшие лужи липкой крови своими мерцающими тельцами.

Это всё Траккер. Траккер убил волкодавов. Он спас мою жизнь.

Траккер. Здесь. Я не понимаю.

— Саба! — Лью подбегает с арбалетом в руках. Он тяжело дышит. Облегчение, беспокойство и гнев, одновременно, появляетца на его лице. — Саба ты в порядке?

— Да, — отвечаю я. — Я в порядке, спасибо.

Но я всё еще в раздумьях. Траккер здесь. Один, посреди Пустыни. Так, што это значит...што Мерси где-то поблизости? Нет, этого не может быть, он в ужасном состоянии, такой тощий и потрепанный. Она бы никогда не позволила ему дойти до такого состояния. Так што в чем же дело? Как он сюда добрался? И где Мерси? Жесткая, мудрая Мерси. Што с ней случилось?

— Што значит в порядке? Саба! — Лью хватает меня за руку и трясет ее. — Саба, што, черт возьми, произошло здесь?

— Это был Траккер, — говорю я. — Тот волкодав, которого ты только што подстрелил. О Боже, Лью, он спас мне жизнь.

— Кто? — Он выглядит сбитым с толку.

А затем до меня доходит, што он-то в отличие от меня с Эмми не был у Мерси в Междуручье. Мы попали туда, после того, как его забрали Тонтоны. Потому он и не мог знать кто такой Траккер.

— Траккер, — повторяю я. — Это волкодав Мерси. Ну, знаешь, Мерси. Подруга Ма из...Междуручья.

Он пялитца на меня во все глаза.

— Междуручье? В том, што ты несешь, нет никакого смысла.

— А вот и нет, — возражаю я. — Этот волкодав с опущенным ухом. Выглядел прямо как Траккер. Это был он, Лью, это был Траккер. Я уверена.

— У волкодавов желтые глаза, никак не голубые, — говорит Лью. — Желтые, как у этих. И нет способа приручить волкодава. Они норовистые и злые сволочи. Погляди на себя, Саба, ты вся перепачкалась.

Он прав. Я вся в крови. Моя обувь, туника, штаны.

— Траккер их убил, — говорю я. — Он прибежал мне на выручку, а потом...он появился, словно из ниоткуда, Лью, и он сцепился с одним и разорвал тому глотку, а затем он принялся за другого, а потом я помню, што споткнулась ... помню, как падаю, я должно быть ударилась головой. Должно быть вырубилась. Когда я пришла в себя, вот буквально только што, Траккер стоял рядом со мной и...

В данный момент Лью слышит только «ударилась головой», он притягивает меня к себе и начинает ощупывать мне голову, не обращая внимания на то, што я говорю.

— Да ради всего святого, Саба, почему сразу не сказала?

— Ой! — Я локтем отпихиваю его. — Я в норме, это всего лишь шишка.

— Я буду судить об этом, — возражает он. Он начинает осматривать меня, держит перед моим лицом палец и водит туда сюда. Я слежу за его пальцем глазами.

— Это был Траккер, — настаиваю я. — Клянусь это был он, Лью.

Он берет меня за плечи. Смотрит прямо на меня.

— Послушай меня, — говорит он. — Ты ударилась головой. Ты пролежала на солнце, черт знает, сколько времени. Ты, должно быть, выдумала это. Тебе привиделось.

— Нет, — упираюсь я. — Я никогда не смогла бы выдумать такое.

— Да ладно, Саба, пораскинь мозгами, — говорит он. — Какова вероятность того, што Траккер может появитца здесь, в этой глуши? Междуручье должно быть в неделях ходьбы отсюдова.

— А то я не знаю, — огрызаюсь я.

— Так, каковы шансы?

— Без понятия, — говорю я. —- Я....думаю, не большие.

— Больше похоже на - невозможно, — говорит он. — Как насчет этова?

Лью поднимает вверх свободный конец крапивной веревки, другой конец которой обмотан вокруг его левой лодыжки. Я опускаю взгляд вниз. У меня точно также как и у него обмотана веревка вокруг ноги, с той лишь разницей, что у меня, вокруг левой ноги. Веревка перерезана ножом, прямо рядом с сапогом, чисто и аккуратно. Я пялюсь на обрезок. Я совсем и забыла, што мы перед сном привязываемся к друг другу. В последнее время, я хочу во сне. Связывать нас вместе, это идея Лью, штобы я не попала в переделки. «Для моего же блага», — сказал он. Штобы уберечь меня.

— Я проснулся, — говорит Лью, — веревка была перерезана, а ты пропала.

Неро полетел вниз и сел мне на голову. Я поморщилась. Переместила его на плечо.

— Должно быть, снова ходила во сне, — говорю я.

—Ты пытаешься сказать мне, што двигалась так проворно во сне? — говорит он. — Што ты отвязала нас, не разбудив меня?

— Ты думаешь, што я сделала это нарошно? — спрашиваю я.

— Это ты мне скажи, — говорит он.

— Я... я не помню, как перерезала веревку, — говорю я. — Я не помню, как очутилась здесь.

— О Боже, я не знаю, должно быть, ты и вправду ходила во сне. — Он качает головой. — Господи, Саба.

— Слушай, — говорю я, — всё, што я могу припомнить, так это то, што я охотилась и мне попалась на глаза газель, бежавшая прямо перед бурей - Госпади ты боже мой, Лью, да ты никогда не видел такой бури прежде. Это был...длинная линия торнадо, все небольшие, не больше сорока футов в высоту, и они надвигались с востока, просто кружились волчком сюда. Это было потрясно!

Я машу рукой в сторону равнины перед нами. Мы с Лью глядим на бледный лик Пустыни. Небо середины утро настолько ясное, што можно разглядеть всё очень хорошо, вплоть до самого горизонта, а то и дальше. Ни каких тебе вырванных с корнем кустов. Ни пропаханной земли. Ни единого признака того, што прошел ураган.

— Здесь прошли торнадо, — говорю я, — так и было, на самом деле. Неро может подтвердить, он видел!

Я гляжу на него, как будто он ни с того ни с сего начнет говорить и подтвердит мои слова. Но он занят своими вороньими делами, отрывая по кусочку плоти от одного из псов, балуя себя свежей добычей.

— Ладно, короче, я едва не прикончила её, — говорю я, — ту газель, но потом будто из ниоткуда выскочила стая волкодавов, и двое из низ, эти самые, бросились ко мне, а потом появился Траккер и они сцепились...а потом я...я упала и ударилась головой, когда очнулась ты уже был здесь...вот и всё.

Мы смотрим друг на друга.

Лью. Золотой, как солнышко. Его кожа, его длинные волосы, што заплетены в косу до пояса. Голубые глаза, как летнее небо. Так отличаетца от меня, с моими-то темными волосами и глазами. Мы говаривала, што я была ночью, а Лью днем. Единственное, што у нас общие это тату в виде новолуния на наших правых щеках. Па сам её выбил, штобы особо нас отметить. Близнецы, рожденные средь зимы в полнолуние. Редкость.

Лью тяжело дышит. Идет туда, где валяютца на земле мои лук и колчан, да и мой нож. Пока он подбирает все это, он свистом подзывает лошадей и те начинают скакать к нам вниз по гребню. Гермес и Рип, конь Томмо, на котором Лью сюда приехал. Он возвращаетца. Протягивает мне мое оружие.