Храм ночи

— Назад! — заорал Диго, вложив в этот крик всю мощь своего голоса.

Еще немного, и задуманная Хватом ловушка должна была захлопнуться. Отряд мертвецов отрезал бы наемников от ворот и от нагруженных повозок, после чего неумолимо двинулся вперед, избивая людей, — разрозненные воины, увлекшиеся дракой со своими бывшими товарищами, не смогли бы оказать никакого сопротивления.

Их спас только вовремя появившийся Диго и отличная дисциплина отряда. Пожалуй, даже воины королевской армии не смогли бы, увлекшись схваткой, так четко отреагировать на команду, как эти наемники. Усльпдав голос командира, они моментально бросились к повозкам. Но построиться уже не успевали.

Строй мертвецов настиг бегущих людей, но сокрушительного удара уже не получилось. Рассыпавшись, наемники растянули строй атакующих, превратив бой во множество отдельных схваток.

Это был странный, жуткий бой: раны мертвецов не кровоточили, и даже смертельный удар не мог их остановить. Диго понял, что Эолабар рассчитывал на страх, который вселят эти неумирающие существа в наемников. Уже неоднократно убитые, они поднимались на ноги. Скользя на кусках собственной плоти, падая, они упорно двигались вперед.

Действительно, кое-где сражающиеся опускали оружие, с ужасом глядя на то, как туловище с отсеченной головой, прежде чем упасть, еще некоторое время продолжает двигаться и размахивать оружием как разрубленные воины неотступно движутся вперед. Но Диго не чувствовал страха — в нем клокотала ярость. Аргосец бросился вперед, командуя своими людьми так же, как в обычном бою и это подействовало.

Мертвецов было чересчур мало, чтобы одержать победу, к тому же движения их были вялыми, словно у спящих людей. После того как их строй развалился, они стали легкой добычей для наемников — их тела были буквально разорваны на куски.

Диго искал глазами Эолабара, но не мог найти — покинув свое обреченное воинство, туранец исчез в замке.

* * *

— Кром! Вот это бойня! — Конан, подбоченясь, сидел в седле своего громадного черного жеребца.

Рядом, с трудом справляясь с перепуганным конем, был Армледер, вновь облаченный в форму капитана Черных Драконов. Как только ветер пахнул на аквилонцев со стороны замка, лошади почуяли мертвецов, и как взбесились. Драконы вынуждены были спешиться.

— Где этот стигиец? Как раз теперь от него был бы толк. Без некромантии тут не обойтись, — пробормотал Армледер, стараясь удержаться в седле и не упустить ничего существенного из того, что творилось в замке Блистательных.

Ворота были распахнуты настежь. Через них выезжали повозки, груженные сокровищами. Лошади и мулы выказывали немалую прыть, стараясь отдалиться как можно дальше от жуткого воинства Эолабара. Бой внутри почти закончился — Диго вырвался из жуткого замка. Его растрепанный отряд беспорядочной толпой вывалил из ворот, и тут же спешно принялся строиться при виде нового противника. Аквилонское войско замерло, только ветер шевелил плюмажи на шлемах, да солнце играло на кольчугах, сомкнутых щитах и копейных жалах.

— А хороши! Хороши, разрази меня Нергал! — Конан откровенно любовался мужеством обреченных, с каким маленький отряд «псов войны» сплотился вокруг своих повозок, намереваясь или прорваться через превосходящие силы врагов, или погибнуть с честью.

— Мой король, я уже говорил вам, что столь блистательного офицера я не видел…

— Ладно, ладно, капитан. Я ценю воинское умение и мужество, а кроме того — наглость. Этот Диго-настоящий волк, и не мне, клянусь Кромом, травить его собаками. Пусть уходит. Кроме того, Конн и Троцеро никогда не простят мне, если я положу наши лучшие полки в бесславной стычке. А что до сокровищ… они заслужили их.

Пока продолжался этот разговор, отряд Диго, ощетинившись клинками и копьями, медленно двигался на аквилонцев. По приказу короля штурмовые колонны стали расходиться, давая возможность наемникам пройти. Запела труба, и сверкающие ряды воинов двинулись к распахнутым воротам.

— Капитан, ты знаешь внутреннее устройство цитадели. Веди войска, а я потолкую с этим «псом».

Армледер спрыгнул с коня, который с жалобным ржанием помчался назад, к покинутому аквилонскому лагерю, подозвал к себе командиров отдельных отрядов и двинул войска на штурм оставшейся почти беззащитной крепости. Король же поскакал к наемникам.

Ноздри Конана трепетали, словно он чувствовал опьяняющий запах свободы, мощи, радости жизни, глядя на утомленных боем солдат аргосца. Перед его взором пронеслись пальмы далекого юга, виденные им с палубы корсарского корабля, моря песчаных барханов и пыльные развалины чарующих пустынь востока, блеск льда далеких Ильбарских Гор, гулкое эхо ущелий и рокот водопадов. Шум и лязг бесчисленных сражений, запах крови и пота, блеск клинков и ржание коней. Навстречу королю из плотного строя вышел Диго, и киммериец увидел все то, что промелькнуло в его голове, в глубине единственного глаза аргосца.

Они сошлись, и враги, и друзья. Два хищника, одинаково принадлежащие буйному прошлому хайборийской эры, один молодой и полный сил, второй старый, но несломленный. Вдали раздался клич аквилонцев, бросившихся в атаку на последних, живых и мертвых защитников цитадели, но оба не обратили на этот звук ни малейшего внимания. Всхрапнул и дернулся конь киммерийца, но король твердой рукой заставил его сделать шаг вперед, а затем спрыгнул на землю и встал напротив наемника.

Текли мгновения, на стенах крепости шел бой, груженные золотом телеги уходили все дальше, а двое все стояли посреди поля, читая в душах друг друга, словно в странных зеркалах. Потом глаза Конана загорелись. Он рванул из ножен меч, холодным огнем блеснувший в косых лучах солнца. Ни один мускул не дрогнул на лице Диго. Он только завороженно следил, как меч разворачивается рукоятью к нему. Затем сильная рука аргосца легла на истрепанную кожу рукояти. Заржал конь короля, взрывая копытами землю, а Конан поглядел на жеребца пустым взглядом, словно увидел впервые. Затем он отстегнул потемневшую от времени бронзовую пряжку, и в траву упали потертые ножны.

Нетвердой походкой он направился к коню и вскочил в седло. Не оборачиваясь, киммериец медленно поехал к кучке телохранителей, дожидавшихся его в стороне. Он не видел, как за спиной его меч взлетел острием вверх, а губы Диго прошептали: «Амра…», после чего, немного замешкавшись, одноглазый бросился догонять свой отряд, уже скрывавшийся под сенью леса. Он уносил с собой нечто большее, чем старомодный, излишне тяжелый по хайборийским меркам меч, и чувствовал это. За спиной словно выросли крылья, а плечи слегка дрожали, как под тяжестью невидимой, но ценной ноши.

Король также почувствовал облегчение, будто грузная железная птица, сидевшая на плечах и пригибавшая его к земле, устремилась в неведомое. Он ехал к распахнутым воротам покоренной крепости, размышляя, как трудно быть героем легенд в пресыщенном и дряхлом мире. Конь шарахнулся в воротах от шевелящегося на земле живого трупа, изрубленного на куски, но еще не оставленного пылающим в нем темным пламенем. Думы короля были далеки от ликующих криков его воинов. Взгляд его еле скользнул по знаменам с золотым львом, взметнувшимся над всеми башнями почти одновременно.