Хранитель колыбели

– Алекс, точно всё нормально, ты выглядишь неважно, ты хоть видел себя?

– Нет, что такое?

– Да ты глянь.

Она отронула левый край зеркала и оттянула руку вправо, будто включая его. К моему удивлению, зеркало действительно включилось, весь пар с него вмиг исчез. Отражение меня поразило, я впервые увидел себя со стороны. Алёна стояла за мной. Как я и думал, она была ниже меня ростом, хотя какой у меня вообще рост? Я всмотрелся в своё лицо, на лоб свисали чёрные сальные волосы, брови были не очень густые, карие глаза, распухшие от простуды участки губ. Я улыбнулся, увидел желтоватые зубы, все на месте. Щетина доходила до кадыка, большой нос без горбика немного поцарапан. Глаза дрожали. Чем больше я смотрел в отражение себя, тем больше терял связь с окружением. Мне всё сильнее казалось, что это чужое тело. От испуга я резко закрыл глаза и отвернулся.

– Да, потрепало знатно, – сказал я.

– Иди отдыхай, я тебе оставила там подушку. Может, хочешь поесть?

– Нет, меня тошнит.

– Это из-за кровопотери, проснёшься – должно пройти.

– Слушай, вы мне очень сильно помогли, но мне ещё нужно добраться домой, – я всё же предположил, что он у меня есть. – У тебя есть какая-нибудь нормальная одежда, майка там…

Она неожиданно сняла с себя футболку и оголилась до пояса. Под футболкой оказалась небольшая грудь, окружённая синим лифчиком и пульсирующим красным цветом серым сердечком между чашечек. У меня в голове на секунду промелькнула мысль – что за отношения между нами? Мы стояли друг напротив друга, продолжение веяло в воздухе.

– На, тебе, – она продолжала её тянуть.

– Спасибо, – я медленно взял футболку у неё из рук и аккуратно надел на тело.

Вышел из ванной, она с грустно опущенной головой и слегка надутыми губами от обиды повела меня в соседнюю комнату, откуда Док забирал инструменты. Здесь стоял длинный во всю стену стол с какими-то машинами, похожими на сервера. Около них было теплее, чем в остальной комнате. Сразу слева от входа расположился небольшой диванчик, с мелкой подушкой розового цвета. Алёна медленно положила меня на диван и ушла в главную комнату, сразу же вернулась с вопросом:

– Олег? – её рука держалась за раму двери, а голова и шея торчали из прохода.

– Д-да? – разве это я Олег?

– Ну, ты попросил сказать кому-то внизу, что останешься.

– А, ты в смысле… ну да-да, Олег, – всё думаю, как его зовут.

– Ладно, отдыхай, – она чуть ближе подошла к дивану, по-дамски сложила руки, одна на другую. – Если что – зови.

– Хорошо, спасибо за, эх, футболку, – я откинулся на подушку, положив руку за голову.

– Пожалуйста, – завела руки за спину и начала переступать ногами с пятки на носок, – если что, эта фигурка светится в темноте сильно, просто нажми на неё.

Я взглянул на подаренную ею футболку, она была мрачно-чёрной, и в центре сине-бирюзовым горел трибар. Указательным пальцем я ткнул по нему, и он выключился. Чего только люди не придумают.

– А, точно, бинты, сейчас принесу.

Алёна вернулась, сняла с меня футболку, начала бинтовать.

– Только смотри, во сне не ворочайся, а то слезут.

– Как будто я этим управляю.

– Ну, ты понял, завтра тоже надо будет поменять бинты, если крови много будет.

– Почему эти нитки похожи на какие-то макароны? – я указал на швы.

– А, ты не знаешь? Они скреплены трубочкой, ну знаешь, как если лист бумаги проворачивать, и он начинает разъезжаться сверху-снизу, – она сделала круговое движение руками. – И там каждый определённый промежуток стоят такие штуки, которые не дают трубке раскрутиться. Вроде. Ну короче, они прочнее обычных ниток. Они хорошо прижмутся к тебе – быстрее выздоровеешь, и швы не разойдутся, – Алёна закончила бинтовать, откусила остаток бинта. – Можешь её себе оставить, она всё равно растянулась.

– Спасибо, – я надел обратно футболку и улёгся. – Как раз под меня, – я слегка улыбнулся.

– Ах-ха-ха. Ладно, я пойду. Тебе точно ничего не нужно?

– Нет-нет, спасибо. Я думаю, завтра уже домой.

– А ты один дойдёшь-то? В таком состоянии? Я могу пойти с тобой, – любезно она предложила.

– Как хочешь, – я прикрыл глаза.

– Ладно. Спокойной ночи, – Алёна ушла, за ней послышалась захлопнувшаяся дверь.

– Спокойной.

Я остался на диване. В темноте. Один.

Всё ощущалось как на необитаемом острове. Я лежу без запасов еды, воды. Не знаю, сколько времени, какой день, даже год! Где те, кого я люблю? Может, всех уже похоронили, остался только я и скоро присоединюсь к ним. Немного нервничая, пальцами отрогал швы. Они шли по кривой, как ползучая змея, окутывающая ядом мой разум. Я надеюсь, Док мне поможет, лишь бы это было несмертельно.

Вдруг я подумал, если Док знает про наш некий секретный код, то значит, всё же был шанс, что они поймают меня. Я шёл на самоубийственное задание, очень опасное, раз не сказал никому о нём, кроме своего спасителя и Дока. И этот Аппарат. Я тайно разрабатываю огнестрельное оружие? Почему Док меня не сдал и зачем вообще мне ему рассказывать? Как только проснусь, нужно бежать к этому Аппарату, Лиза там совсем одна, может, она ещё жива? Они издеваются над ней, мучают ради забавы.

Во мне начала кипеть ярость. Я убью всех, кто причастен к этому событию, узнаю, кто вставил этот имплант и его предназначение. Выжгу их глаза над пламенем, заставлю молить о пощаде, сломаю каждую кость за каждую секунду своих страданий, их крик боли будет вырван с корнем, они замолчат навсегда, они за всё поплатятся. Я всё сделаю, лишь бы спасти Её…

Мелкие вспышки блекли по краям вечной темноты. Сон подкрался незаметно, как всегда. Это были странные видения: поле, наполненное снегом, Туман у воды, песок, который превращался в мышей, и они разбегались в стороны, давая воде меня затопить. Затем резкий писк. Как кардиограмма. Из центра вечной пустоты вышло солнце.

Мелкие полоски снега ещё ждали на вершинах гор, солнце приятно прикрывали беглые тучи. Буквально на пару минут, давая хоть немного прохлады. Это был конец весны, лёд уже растаял, а цветы и деревья отпускали зелёным цветом. Солнце скоро будет заходить, на небе предвидится прекрасный закат. Под спиной лежали мягкие одеяла, ветер дул приятным прохладным воздухом. Моё плечо лелеяла нежная кожа, а ласковая рука гладила мои волосы. Она лежала рядом со мной.

– Как думаешь, ты бы смог спеть йодль?

– Кого? – я усмехнулся с такого вопроса. – Йодль?

– Ну знаешь, когда люди жили в горах и, чтобы найтись, – пели песни.

– Ну не знаю, это же ты у нас, Певица! – я громче произнёс последнее слово, как бы шутя над ней.

– Эй! – Она толкнула меня локтем в бок. – Ты же знаешь, я не люблю петь.

– Да ладно, я тоже не хотел на гитаре играть, но отец говорил, что «вот научишься и будешь музыкантом». Каждый мужчина должен научиться обращаться с инструментами.

– Ну и что, научился? – Она пошла в контратаку.

– Ой, только за ремонт не начинай, инструменты никуда не денутся, Док завтра всё отдаст.

– А ты скоро заберёшь свой, – Она перевернулась со спины на живот и стала перебирать ногами, а пальцы рук сложила прицелом, смотря на меня из-за больших пальцев, – пистолет?

– Да там Аппарат с ним возится, может, ещё пару недель, – я выдохнул, – и всё сделает.