Хранители Кодекса Люцифера
Шрифт:
Вацлав помахал письмом, написанным на дорогом пергаменте.
__Он все еще занят тем, чтобы проложить как можно больше ложных следов, дабы святой отец никогда не подошел к правде о библии дьявола ближе, чем сейчас, – а это уже очень далеко.
– Нравится ли ему в Риме?
– Ты подумала, что Мельхиор пишет, как скучает по нас?
– А он по нас скучает?
– Насколько я его знаю – да.
– Что он еще пишет?
– Рыбаки нашли бывшего аббата Браунау в Тибре. Он, кажется, утонул. Якобы у него в руке была очень большая раковина. Ты ведь знаешь, если приложить их к уху, можно услышать, как шумит море.
Александра окинула взглядом далекую котловину, вкоторой уютно расположилась Прага. Город выглядел таким же, как и всегда, словно она не знала, что на самом деле ничего уже не будет так, как раньше.
– Королевских наместников освободили от их должностей, – продолжал Вацлав. – Граф Мартиниц после падения из окна убежал в Баварию, Вильгельм Славата сидит под домашним арестом. Земельный совет проголосовал
– Ты считаешь, что война неминуема, верно?
– Она была неминуемой еще задолго до смерти кайзера Рудольфа.
– Так, значит, непосредственной вины Кассандры в ней нет?
Вацлав пожал плечами.
– Она сделала все, чтобы приблизить ее. Но в драке всегда участвуют двое: тот, кто ее провоцирует, и тот, кто поддается на провокацию.
Он упал на спину в траву и вздрогнул. Александра указала на его бок.
– Рана все еще болит?
– Если честно, то со временем она стала приносить больше пользы, чем боли.
Девушка посмотрела на него сверху вниз. Он не отвел глаза.
– Что с нами будет? – спросил после паузы Вацлав.
– Не знаю. Я не могу так быстро привыкнуть к тому, что теперь все по-другому. Я всегда видела в тебе близкого родственника. Не так-то легко забыть об этом. И я любила Генриха. Даже когда поняла, что он хочет убить меня, я все равно продолжала любить его.
– Ты и сейчас его любишь.
– Я знаю, – сдавленно прошептала Александра. – Дай мне время.
Вацлав кивнул. Затем он взял ее за руку, и она не возразила. Она легла рядом с ним на траву, и они стали смотреть в небо, «Дай мне время». Что ж, звучит весьма обнадеживающе, не так ли? Но на самом деле Александра требовала именно того, чего у них не было. Война забрала у них эту возможность.
Однако он все равно продолжал сжимать ее руку, и она отвечала на его пожатия.
Пока все хорошо. Пока все превосходно.
Но чего еще может требовать человек, кроме превосходного мгновения? Для вечности есть Бог – и дьявол.
Приложение
Она достигает почти 1 метра в высоту, 50 сантиметров в ширину и весит 75 килограммов. Для получения того количества пергамента, на котором уместилось ее содержание, 160 ослов должны были расстаться с жизнью. Она неповторима и является одним из самых ценных артефактов средневековой истории Церкви. Она известна под названием «Кодекс Гигас», или библия дьявола.
Ее содержание так же загадочно, как и ее возникновение в XIII веке. Она включает в себя Ветхий Завет и Новый Завет, однако в необычном для средневековья латинском переводе, который восходит к епископу четвертого столетия с показательным именем Люцифер; «Иудейские древности» Иосифа Флавия; энциклопедию познания на основе «Этимологии» Исидора Севильского; стандартные медицинские рецепты бенедиктинской традиции; копию Богемской хроники Козьмы Пражского; список умерших монахов и месяцеслов.
Некоторые страницы отсутствуют, и об их содержании можно только догадываться. Распространено мнение, что на них записаны правила святого Бенедикта, но они не заняли бы недостающие страницы полностью. В последней четверти книги находится то, что в конечном счете дало название Кодексу и что еще более необычно, чем вся остальная часть произведения. Напротив рисунка, который, пожалуй, должен представлять «идеальный» город Иерусалим, находится изображение дьявола размером в целую страницу. Далее помещена исповедь, написанная такими большими буквами, что она напоминает изложенный на бумаге крик замученной души. А потом идут удивительные страницы – они окрашены в коричневый цвет и не заполнены текстом.
Похоже, что работа изначально предназначалась для обучения, поскольку она состоит по большей части из справочных пособий, а Ветхий Завет и Новый Завет спокойно можно рассматривать как исторические справки. В качестве доказательства того, что книгой пользовались, можно рассматривать короткие, написанные от руки заметки на полях, очевидно сделанные в свободное время после пробуждения и молитвы. Но в общем и целом пригодность книги для использования могла быть ограничена в связи с ее весом, размерами и мелким шрифтом. Мы вынуждены признать, что наших современных знаний недостаточно, чтобы полностью расшифровать смысл библии дьявола.
Судя по начертанию шрифта, библия дьявола была написана одним человеком. Скорость, с которой в те времена создавались подобные произведения, и его размеры позволяют предположить, что на ее написание ушло примерно двадцать лет. Если верить легенде, то дьявол, получив в качестве платы за труд душу замурованного монаха, написал Кодекс всего за одну ночь. Тот факт, что почти все места, каким-то образом связанные с библией дьявола, рано или поздно исчезали с лица земли, способствовал возникновению легенды. Монастырь в Подлажице, где ее написали, был разрушен во время гуситских войн; монастырь Бревнов, в котором она какое-то время хранилась, – тоже. О катастрофе, постигшей монастырь Браунау (современное название – Броумов), где библия дьявола находилась после этих событий, вы узнали из данного романа. Наконец, кунсткамера кайзера Рудольфа, предпоследняя обитель библии, была безжалостно разграблена как сразу после смерти
кайзера, так и по завершении Тридцатилетней войны, а ее сокровища разошлись по всему свету. До сих пор лишь Королевская библиотека в Стокгольме, которой сегодня принадлежит библия дьявола, убереглась от большой беды. Это, естественно, могло бы привести к размышлениям о том, действительно ли шведы владеют настоящей, библией дьявола. Но я, собственно, хотел в этом приложении к своему роману придерживаться фактов…Собственно говоря, дорога, которая привела к катастрофе Тридцатилетней войны, началась задолго до ее реального развязывания. Фактически годы, в течение которых разворачиваются события данного романа, нужно скорее понимать как отрезок времени, когда обстоятельства складывались настолько драматично, что война была почти неминуема, – хотя у предводителей всех партий имелись возможности предотвратить ее.
Из соображений драматургии мне показалось нерациональным начинать повествование с 1609 года, хотя он представляет собой важную веху на пути к тридцати годам войны и четырем миллионам погибших (одна пятая часть общего населения империи). [46] Люди в моей истории, впрочем, неоднократно упоминают об этом. Речь идет об императорской привилегии кайзера Рудольфа II, являвшегося одновременно главой Священной Римской империи и королем Богемии. Императорская привилегия гарантировала свободу вероисповедания протестантским землям Богемии (точнее, правителям благородного происхождения и представителям свободных городов). В Богемии протестанты составляли большинство, и кайзер Рудольф нуждался в их поддержке и мире в стране из-за постоянных ссор со своим братом Маттиасом. Однако, несмотря на свое большинство, протестанты были фактически приравнены в правах к католическому меньшинству в Богемии только с момента появления императорской привилегии. Документ гарантировал им также право выбора короля. Уже через день после вступления в силу императорской привилегии баварский герцог Максимилиан основал союз, чтобы защищать единственно верную католическую религию. В этой Католической лиге – с одной стороны – и в Союзе протестантских земель Богемии – с другой – находятся основные протагонисты первой части Тридцатилетней войны, так называемой Богемско-Пфальцской войны.
46
4 миллиона погибших за все 30 лет войны, с сегодняшней точки зрения, не кажется таким уж катастрофическим числом, поскольку мы прекрасно помним о недавней войне с 60 миллионами жертв. Чтобы правильно оценить статистику, часто помогает пропорциональное сравнение. Мой родной город за время Тридцатилетней войны испытал все ее тяжести трижды. В 1634 году из-за множественных тактических ошибок военного гарнизона он был захвачен и разграблен шведской армией. В течение считанных дней из первоначальных 12000 жителей погибли более 2000, то есть каждый шестой. Если предположить, что в круг ваших родственников и близких знакомых входит 12 человек (в среднем так оно и есть), то согласно статистике вы бы похоронили минимум двух своих друзей или родственников. Вслед за грабежом в городе вспыхнула чума; когда эпидемия закончилась, в живых осталось около 2000 человек. Таким образом, уровень смертности составил 75 %, или, если снова обратиться к нашему примеру, из всех ваших близких друзей и родственников выжили бы только вы и еще один человек. Любая война – это ад.
В 1612 году кайзер Рудольф умер, и его брат Маттиас унаследовал все его титулы (королем Богемии он стал за год до смерти Рудольфа). При жизни последнего Маттиас был убежден в том, что станет куда лучшим императором, чем его старший брат, – предположение, никоим образом не подкреплявшееся его дипломатическими успехами на должности императорского уполномоченного, а позже – короля Венгрии. Одобрение, которое он находил в своей борьбе против Рудольфа у различных представителей земель в королевстве Венгрия и в маркграфстве Моравия, следует, пожалуй, скорее отнести на счет оппозиции, выступавшей против Рудольфа, чем доверия к способностям Маттиаса. Совершенно логичным было и то, что он, едва успев занять императорский трон, превратился из постоянно плетущего интриги задиры в унылую, праздную, склонную к депрессиям копию своего предшественника, только без увлеченности искусством и искреннего интереса к науке последнего (под словом «наука» в те времена, однако, следует понимать преимущественно алхимию и астрологию). Маттиас перенес императорскую резиденцию из Праги обратно в Вену (по сути это было оскорблением) и, согласно легенде, обнаружил перед городскими воротами «прекрасный источник», что привело к строительству замка Шенбрунн, [47] добавил к короне империи несколько драгоценностей, а в остальном занимался тем, что беспомощно метался между силами, которые им управляли: Габсбургами в лице эрцгерцога Фердинанда из Внутренней Австрии и представителем династии Виттельсбахов, герцогом Максимилианом Баварским, а также кардиналом Мельхиором Хлеслем, своим министром. Бездетность Маттиаса, уже непосредственно после его вступления в должность, привела к тому, что все вокруг пускались в размышления о возможных наследниках – или, как в случае с эрцгерцогом Фердинандом, лелеяли определенные надежды.
47
Sch"onbrunn – прекрасный источник (нем.).