Хроники ада

– Михалыч, я не утверждал, что это бандиты. Только сказал, что полиция и спецслужбы себя так не ведут… подожди. Возникла тут у меня одна мыслишка. Равиль Салихович, вы помните, как картавый звонил своему шефу?

– Помню, – оживился старик. – Он его еще так забавно называл – Жогой. То ли кличка такая, то ли имя Жора.

– Вот-вот, – сказал Колян. – Я тут подумал… есть в Искитиме один Жора, широко известный в узких кругах. Жора Лежава, директор охранного агентства «Барьер». Когда-то промышлял рэкетом. Но затем, когда Искитим подмял под себя Резо, «авторитет» из Новосибирска, Жору пригрел Арчибальд.

– А чего Жора не поделил с Резо? – спросил Стеблов. – Вроде, если судить по фамилии Лежава, то оба грузины.

– Не скажите, – вмешался Нагаев. – Лежава – это в общем-то мегрельская фамилия.

– А не один черт?

– Вы это мегрелам объявите. У них свой язык. У нас в институте, к слову, работал Абгар Лежава, так он вообще абхазцем был. Этот Жора вполне может приходиться ему родственником. И если он абхазец, то и спрашивать не надо, почему он не поладил с грузином Резо.

– Я не знаю, каких кровей Жора, – сказал Варнаков. – Как-то недосуг было поинтересоваться. Но Арчибальд – мужик продвинутый и очень богатый. В «Барьере» наверняка есть навороченная техника для прослушки и пеленгации, а также мозговитые спецы. Вот они могли нас вычислить. А на кладбище Жора послал обычных головорезов, которых у него тоже в избытке.

– Звучит убедительно, – сказал Стеблов. – По крайней мере, вполне рабочая версия. – Он покопался в карманах. – Черт! Когда же я успел всю пачку прикончить? Эх, жизнь пошла нервная… Равиль Салихович, сигареткой угостите?

Нагаев отозвался не сразу. Потом неуверенно произнес:

– Парни… Парни, что-то у меня дурное предчувствие – кольнуло прямь.

– Вы о чем?

– Закир. Кто, кроме него, мог знать о том, что мы поехали на кладбище? Никто.

– Хорошая мысля приходит опосля, – пробормотал Михаил. – Эти «зомби» у меня все мозги отшибли. Закир… Коля, они взяли Закира!

Варнаков притормозил и, выехав на обочину, остановил автомобиль.

– Предположение серьезное, мужики, – произнес спокойно, но требовательно. – Давайте-ка мы все обмозгуем…

Они совещались около получаса. Шансов на то, что Закир попал в руки «барьеровцев», выходило уж точно больше половины. Задача просчитать Закира для Жоры проблемой не являлась, это факт. Особенно после того, как о происшествии на Школьной раструбило местное телевидение. Если люди Арчибальда, как и братки Волчка, имели интерес к Нагаеву, то после телевизионного сюжета они наверняка взбудоражились. О том, что Нагаев исчез из своего дома при более чем загадочных обстоятельствах, «барьеровцы», скорее всего, узнали через своих людей в полиции. Да и другие каналы информации наверняка существовали. А дальше оставалось раскинуть сеть, определяя возможные места, где может объявиться Нагаев. Выяснить, что у него есть сын, труда не составляло.

Правда, имелась загвоздка, которая, возможно, затруднила поиск Закира. Он являлся не сыном, а пасынком Нагаева, ребенком Гулии от первого мужа. И фамилию взял по родному отцу – Салманов. Вот почему «барьеровцы» могли выйти на квартиру Закира не сразу, а ближе к ночи.

А дальше нарисовалась следующая версия. Нагаев, Варнаков и Стеблов уезжают на кладбище. Чуть позже к Закиру врываются «барьеровцы» и начинают допрос с пристрастием. Закир признается, что отчим уехал с кем-то на могилу матери, и, видимо, указывает примерное расположение могилы. «Барьеровцы» посылают двух, а возможно, и трех людей на перехват (но в этом случае третий человек, скорее всего, ждал где-то в машине), и те успевают накрыть Нагаева и Варнакова у могилы. Время, чтобы успеть и даже опередить преследуемых, у «барьеровцев» оставалось: по дороге те минут двадцать простояли на заправке, плюс к этому у могилы провозились минут пятнадцать – двадцать. Кроме того, на кладбище «барьеровцы» могли направить какую-нибудь мобильную группу, находившуюся поблизости. Ведь сотрудники ЧОП «Барьер» работали на всей территории Искитимского района и даже за его приделами. Вот и получалось, что версия выглядела очень даже обоснованной.

Конечно, оставались шансы и на то, что тревога окажется ложной, а причину событий на кладбище надо искать в другом. Но и оставлять подобные события без последствий они не имели права.

– Поехали, – сказал Варнаков. – Ситуация понятна, нет смысла дальше в ступе воду толочь.

– А куда едем-то? – спросил Стеблов.

– Туда, где нас не ждут.

Колян завел автомобиль и вырулил с обочины на дорогу.

– А яснее? – не успокаивался Михаил.

– К Закиру, разумеется.

– Обана! А вдруг там засада?

– И хорошо, если засада. Сразу расставим все точки. – Варнаков сосредоточенно смотрел на дорогу. Лицо напряглось, крылья носа хищно раздулись. – Понимаешь, Михалыч, я должен знать, в чем и как мы прокололись. Иначе получается игра втемную, в которой нас могут в любой момент подставить. Кроме того, Закир нам по-любому еще нужен.

– Зачем?

– Затем, что мы не нашли карту. А ведь Вафида не случайно сказала Равилю Салиховичу, что он должен обратиться к Закиру. Ключ где-то там. Просто мы его не заметили или сочли второстепенной деталью.

– Да, верно. Это я упустил. Надо и в самом деле еще раз переговорить с Закиром. Глядишь, чего и всплывет… Равиль Салихович, а вы уверены, что Вафида вас не дурачила?

– Уверен! – резко произнес старик. – Это исключено.

– Почему вы так уверены?

– Есть основания.

– Ну предположим. Тогда где разгадка? Ведь без карты – пустые хлопоты.

– Найдем мы эту карту, – сказал Колян. – Теперь – точно найдем. Никуда она от нас не денется… Только ты, Михалыч, значение карты не переоценивай. Даже если ты получишь карту, до Цветка все равно не доберешься. Верно, Равиль Салихович?

Нагаев озадаченно покосился на Варнакова.

– Вообще-то э-э-э… ну в некотором роде. А как ты догадался?

– Я не догадался, а понял. Вернее, даже предвидел. Не будет Вафида класть все яйца в одну корзину. Да и с вами я… отчасти знаком.

Старик заговорил не сразу. Было заметно, что он раздумывает.

– Что же, ты прав. На карте действительно далеко не вся информация. Кое-что есть только здесь. – Он ткнул указательным пальцем себе в лоб. – И, раз уж мы затронули такую тему, скажу еще одно – так, на всякий случай. Учтя печальный опыт последнего времени, я принял трудное решение: либо получу то, чего хочу, либо – никто не получит ничего.

– В смысле? – спросил Стеблов.

– А смысл очень прост. После малоприятного общения с господином Сидоренко я окончательно понял, что пыток мне не вынести. Поэтому живым меня никто больше не возьмет. Не ради этого погибла Вафида, чтобы кто-то потом праздновал успех на ее костях. Не дождутся.

– Неужели застрелитесь?

– Как вариант тоже сгодится. Но есть и более надежные способы.

Варнаков посмотрел на Нагаева. Тот сидел с опущенной головой, и на лице читалась… нет, не решимость. Обреченность. И это убедительнее всего свидетельствовало о том, что он не бравировал и не хитрил. Колян увидел лицо смертельно уставшего человека. И сказал:

– Мы вас поняли, Равиль Салихович. И передадим по инстанциям.

– По каким еще инстанциям? – удивился Михаил.

– Это я так, пошутил… Ну так что, вперед и с песней?

– Хорошая шутка. И компания у нас хорошая подобралась. – Стеблов неожиданно рассмеялся. – Главное, что дружная и нескучная. Включай музыку, Колян.

Жора Лежава

Искитим

Жора положил мобильник на стол и еще раз от души матюкнулся – теперь уже только для себя, чтобы понизить градус переполнявших его эмоций после полученной информации.