Хроники сыска (сборник)

Так, не сообщая начальству о первой неудаче, сыскные чины решили довести дело до конца. Они пришли в большое село Бор, что на левом берегу Волги, и растолкали станового. По счастью, тот знал Лыкова в лицо. Пристав помог реквизировать коляску и вооружил Ничепорукова, по его просьбе, винтовкой. Выспавшись и плотно позавтракав, в одиннадцать часов утра полицейские отправились обратно в Неклюдово.

– Алексей Николаич, возьмите хоть револьвер, – упрашивал Форосков титулярного советника. Но тот уже завелся и чуть не дрожал от предвкушаемого удовольствия мести.

– Я так зол на них за вчерашнее, что порву всех голыми руками, – признался он. – Быстрее, быстрее!

Коляска влетела во двор мельницы. Артель грузчиков у везломовской пристани затаривала кулями с мукой небольшую расшиву. Иван и Данила легко вынимали девятипудовые мешки из приемника и клали их у сходней; остальные семь человек растаскивали их по лодке.

Лыков выскочил из экипажа и быстро подошел, почти подбежал к приемнику. Вид у него был решительный.

– Ба, опять пожаловал! – засмеялся Данила. – Наверное, еще денег привез.

– Нет, я привез сдачи!

Лыков ударил так сильно, что огромный детина улетел на две сажени. Уткнулся в мешки и затих без чувств. Иван бросился на сыщика, но не преуспел. Тот схватил его левой рукой за бороду и притянул к себе, а правой нанес три стремительных удара в челюсть и переносицу. Когда он разжал пальцы, громила мягко повалился на землю…

Мельники в числе нескольких десятков выбежали на крытую галерею и с любопытством наблюдали за начавшимся побоищем. Рассвирепевшие грузчики полезли было из расшивы на берег. Алексей развернулся к ним, ощерился, схватил в каждую руку по девятерику, крякнул и поднял кули над головой! Ребята в лодке ошалели. Не опуская рук, Лыков пробежал по сходне и бросил муку в расшиву. Струхнувшие крючники кинулись врассыпную. Тогда Алексей спрыгнул в лодку сам и принялся лупить их смертным боем. Особенно доставалось тем, кто вел себя вчера вечером наиболее нагло… Лыков сновал по утлой лодчонке, как ураган. Он настигал жертву, страшными ударами валил ее с ног и, не мешкая, спешил к следующей. Тех, кто пытался выскочить на берег, встречал у сходни Форосков с толстым сосновым брусом в руках. Одним движением он отсылал бедолагу обратно в мясорубку. Мельники на галереях с большим интересом созерцали, как один человек бьет семерых…

Наконец те из грузчиков, кто еще мог стоять на ногах, начали выпрыгивать за борт прямо в Везлому. Лыков счел долгом помочь им в этом, давая крепкого пинка вдогонку. Трое остались лежать на дне расшивы. Когда Алексею не с кем стало драться, он остановился, осмотрелся и ловко выбрался на берег. Разгоряченный боем, он сделался страшен. Огромные набухшие мускулы чуть не рвали рукава рубахи, глаза почернели, лицо налилось кровью. Подойдя к Ивану с Данилой, пришедшим уже в себя, он взял их за бороды:

– Ну что, козлы драные? Нашли над кем шутить – надо мною… Где наши деньги?

Форосков обшарил ставших сразу послушными верзил и отыскал у них только сто семь рублей. Отобрал заодно и лыковский казакин.

– Где еще сотня?

– Ребятам раздали…

– Ну, вы попали. Чтоб немедля собрать, и еще две сотки сверху штрафу! За наглость.

– Где ж мы их теперь возьмем, уважаемый? – робко возразил Иван. – Ребята, вишь, разбежались. Поди, до вечера не соберутся.

– Ну! Ждать до вечера мне некогда, а ходить к Шелапутову с недодачей я не привык. Что делать будем?

И Алексей резко столкнул бугаев лбами, вполсилы, но так, что у тех искры посыпались из глаз.

– Погоди, не бей! – крикнул Данила. – Возьми «кокс» [92] – его же можно в деньги обернуть!

– Какой еще «кокс»? Это я и буду с ним по аптекарям бегать? Ты соргу давай, дуроплясина!

– Точно, – обрадовался Иван. – Сорги взаправду нет. А морфий есть, хороший, немецкий. Дорогой!

– Откуда у вас, ракла заволжского, может хороший «кикер» взяться? Нет, ты мне черта в чемодане не строй!

92

«Кокс» – то же, что и «кикер»; еще одно жаргонное название наркотиков.

– Хороший, ей-бо, хороший! Да ты посмотри!

– Ладно, – смягчился Лыков. – Пошли, покажете. Может, и возьмем в зачет, а может, и нет. Это хозяину решать; мое дело морды бить. Где товар?

– У Босого в трактире, под половицей.

– А где наша коляска?

– Там же, во дворе укрыта.

– Ведите!

Лыков отпустил здоровяков, и те безропотно двинули в деревню. Бежать они не пытались. Разве от такого убежишь? Догонит – только хуже сделается… Форосков с Ничепоруковым ехали следом.

Подойдя к трактиру, Лыков обнаружил своего вчерашнего одноглазого обидчика: тот стоял за углом и справлял малую нужду. Не говоря ни слова, Алексей схватил его за ворот и потащил к отхожей яме, обнесенной жидким забором. Сбил с ног крепкой затрещиной, ухватил за лодыжки, приподнял – и макнул головой в яму. Одноглазый только икал, благоразумно не пытаясь вырваться. Окунув его в нечистоты еще дважды, Лыков отбросил униженного противника, как ветошь.

– Теперь в расчете. Товар несите!

Данила пулей метнулся в трактир и скоро выбежал из него с узлом. Форосков тем временем, отвесив Босому пару оплеух, вывел на улицу их вчерашний экипаж.

Развернув узел, Алексей увидел несколько дюжин ампул и ректальных свеч с морфием, и три спринцовки в бархатных футлярах. Рассмотрел фирменные знаки – те же, что у Бомбеля! Важнейшая улика была у него в руках.

– Ладно, так и быть. Поехали к Шелапутову, он рассудит.

Убийцы послушно сели в одну из колясок. Когда колонна добралась до Боровской переправы и въехала на паром, Алексей обернулся к Ивану с Данилой и буднично известил:

– Сыскная полиция. Вы арестованы.

Благово оказался прав в своих предсказаниях. Убийцы на первом же допросе охотно назвали Федора Блинова как заказчика убийства провизора. А мукомол, видимо, извещенный об этом, спешно отплыл в Казань.

Уже через два дня присяжный поверенный, нанятый Аристархом Блиновым, добился от душителей новых признаний. Хозяина они видели один раз в жизни, издалека; аптекаря удавили с целью ограбления. Оговорили почтенного купца из озорства, в чем теперь раскаиваются…

Ребятам было в чем раскаиваться. Их личности были установлены путем сличения примет. Оказались они известными московскими громилами из банды Ивана Чуркина и состояли в розыске за убийство трех извозчиков. Получив каждый по восемнадцать лет каторжных работ, Иван с Данилой отбыли на рудники. Благово с Лыковым удостоились очередных благодарностей министра.

Павел Афанасьевич на первом же докладе графу Игнатьеву рассказал о роли купца Блинова в деле убийства провизора с Алексеевской. Временный ярмарочный генерал-губернатор неожиданно выступил в защиту самодеятельного мстителя! Мнения разделились: губернатор Безак поддержал графа, а полицмейстер Каргер – Благово. Старый служака возмущался:

– Это и станет всякий судьей да прокурором? Тем более казнокрад Федор Блинов!

Каргер припомнил давнее уже «дело Вердеревского» о краже в огромных масштабах казенной соли, по которому проходил и «мститель». Дискуссия чиновников носила, впрочем, теоретический характер. Никаких улик против мукомола не было, и уголовное преследование его не представлялось возможным.