Хроники сыска (сборник)

– Как же, самолично арестовывал. Извини, забыл представиться. Я – начальник нижегородской сыскной полиции Благово. Слыхал?

Гаврила окончательно смешался.

– Вижу, что слыхал. Хочу я найти убийцу Телухина. Расскажи, что у вас там было с Ванниковым… то бишь с Колотилой. Ведь было что-то?

– Ну, однажды зашел разговор про клады. И Колотило сказал: «Вранье все это. Никаких кладов сыскать не можно; они все заговоренные. Ежели не знаешь заговора, то он тебе в руки не дастся, как ни копай. Но, грит, не надо их добывать, землю ковырять, можно на них лучше заработать. Нужно токмо дурака найтить».

– И показал, как карты рисуются, будто бы старинные. Так?

– Точно так, ваше высокородие. Все-то вам разызвестно. Правильно про вас в ротах баяли…

– Колотило нарисовал Мишке такую поддельную карту?

– Этого я наверное не знаю. Шептались они че-то там, долго, но секретно. Он не говорил.

Благово надел картуз, развернулся к двери, потом остановился, оглянулся.

– Чем думаешь заняться?

– Не решил еще, ваше высокородие. Тут покудова поживу, а осенью в Нижний подамся.

– На чужой хлеб инда зубы скрипят?

– Надо же что-то бусать [115] . Мы акридами не питаемся…

– Чтоб возле барского дома тебя не замечали. Услышу – в муку изотру.

– Понял, ваше высокородие. Ни-ни! Где живешь – не свинячь; понятное дело.

Пуганув для порядка Ряхина, Павел Афанасьевич отправился в усадьбу. Общая картина произошедшего уже сложилась в его голове, не хватало только одной детали. Выяснить ее сыщик решил у того же деда Паисия.

115

Бусать – есть (жарг.).

Долгожитель сидел на своей завалинке с той же медалью на кафтане.

– Дед, а в меня вчера вечером стреляли.

– Попали али как? – не без издевки поинтересовался Паисий.

– Видишь же, что нет.

– Ну, народ пошел неуклюжий, в барина попасть не могут…

– Ты, старик, присматривай за своим языком, – рассердился Благово. – Я ведь не посмотрю, что тебе сто два года!

– А отстань, – отмахнулся дед. – Скажи лучшее, чей-то это ты про Пугачева вчерась расспрашивал?

– Ты когда семейства перечислял, что в бунте были замешаны, помянул и Телухиных. Мишка, которого утопили, из ихнего роду?

– Из него. Прадед Мишкин в Алатыре трех помещиков повесил, с женами и детями. Их туда мужики со всей округи свозили, а Пугачев судил. Вот прадед-то палачом к нему и нанялся. Буйный был шибко, я его помню. Сын его, Мишкин дед, который давеча на Сергия и Вакха [116] помер, такой же был.

– Что, прадеда Телухина за помещиков не наказали?

116

7 октября.

– Выпороли для порядку, да и все. Мужики его не выдали.

– Ну и дела… За трех помещиков – одна порка. Михельсона на вас не было.

– У вас, у Благово, на Пугачева обиды быть не должно. Вы ж через него славно разжились!

– Что ты имеешь в виду, старик?

– Будто не знаешь! Прадед твой, Арсений Иваныч, рази не на дочке Кроткова женился? Приданого взял сто тыщ. А забыл, откудова эти деньги взялись?

Благово и не подозревал, что на селе известна эта история. Действительно, его прадед был женат на дочери симбирского помещика Степана Егоровича Кроткова, и через это разбогател. Кротков, бедный дворянин с двадцатью детьми и несколькими всего крепостными, вел полуголодную жизнь, пока не случилось пугачевское восстание. Лжеимператор захватил его маленькое имение и сделал в нем один из своих лагерей. Туда свозились ценности со всего Поволжья. Были выстроены амбары, и восставшие забили их под завязку золотом, серебром, церковной утварью и дорогими материями. Когда бунт был подавлен, правительство объявило, что все оставленное разбойниками в имениях, сделанных притонами, поступает в пользу их владельцев. Кротков, взятый Пугачевым с собой в бега, сумел благополучно ускользнуть от него. Когда он вернулся домой, то обнаружил там огромные сокровища… Новый Крез купил несколько поместий, в одном из них выстроил церковь и передал туда всю утварь с облачением. Но подгадил старший сын. Без ведома отца он продал лучшее его владение вместе с крестьянами, в число которых вписал и отца, под именем Степан Егоров. Скандал получился большой, папаше пришлось долго доказывать через суд свою прежнюю личность…

Благово не стал продолжать разговора, развернулся и ушел. Он узнал, что хотел, и теперь ждал только своих подчиненных, чтобы арестовать убийцу.

Лыков с Титусом прибыли к десяти часам вечера, озадаченные, но веселые. Поехал начальник имение продавать и вдруг требует их с оружием! Может, в цене не сошлись, выдвинул свою версию Алексей, так мы сейчас убедим…

– Слушайте, ребята, как дело было, – прервал их зубоскальство статский советник. – Осенью прошлого года в село вернулся только что вышедший из тюрьмы мелкий вор Михаил Телухин. В заключении он познакомился с известным вам грабителем Ванниковым по кличке Колотило. Ванников имеет побочный промысел: продает легковерным дуракам поддельные карты старинных кладов. Телухин подружился с Колотилой, и тот изготовил карту специально для села Чиргуши. Якобы Пугачев сто с лишним лет назад оставил здесь сокровища…

– А Емельян действительно был в селе? – прервал начальника Лыков.

– Нет, это легенда, старинный вымысел; Пугачев не дошел до наших мест более ста верст. Поблизости шлялся казачий «полковник» Суходольский, но и тот сюда не заходил. Все данное преступление основано на слухах и сказках, но, тем не менее, из-за них убили человека.

Так вот. Телухин предложил свою липовую карту здешнему богатею Исаю Городнову. За месяц до этого умер дед Мишки, сын известного пугачевца, и тот использовал сей факт в своей выдумке. Будто бы старик, умирая, передал внуку эту карту, полученную им в старые времена от своего отца, который самолично этот клад зарывал, вместе с Емелькой.

Городнов не поверил Мишке и пошел справиться у наиболее уважаемого в селе человека, деда Паисия. Тому идет сейчас сто второй год. Это такой местный «сведущий человек», который все про всех знает. По каким-то своим соображениям Паисий подтвердил Мишкино вранье, что и стало для последнего роковым. Не желая платить за карту, Городнов убил Телухина и утопил его труп в пруду.

Но сам клад, согласно карте, был зарыт на острове, под мельницей. Чтобы незаметно вести там раскопки, Городнов должен был сначала заполучить право распоряжаться островом. А тот помещичий, принадлежит моему свояку Дедюлину. Тогда Исайка забрался ночью в дом Дедюлина, когда там никого не было, нашел арендный договор и сделал к нему несколько приписок. Такие же дополнения он внес в экземпляр, что на руках у сельской общины. Третий экземпляр, хранящийся в архиве уездного землемера, убийца сумел уничтожить.

Чтобы приписки остались незамеченными, он инсценировал ограбление усадьбы и обвинил в нем уже мертвого к тому времени Телухина. Рассказал всем, что видел, как тот вылезал из окна барского дома. Народ решил, что Мишка убежал из села, поняв, что он опознан; поэтому его исчезновение никого не удивило. Дедюлин же, недосчитавшись нескольких ложек и солонки, решил, что это обычное воровство, и не стал просматривать межевые документы.

После этого Городнову оставалось только убедить мужиков, что остров с мельницей у помещика надо отобрать. А мельничное дело передать ему. Под видом ремонта старой мельницы Исай тогда спокойно перекопал бы весь остров и нашел бы клад. Русский мужик всегда рад обмануть помещика. Идея Городнова понравилась обществу, и оно полностью его поддержало. Вот так обстоит это дело на сегодня.

Теперь что мы будем делать. То же, что и всегда: ловить убийцу. Сейчас у нас нет улик против Городнова. Как это часто бывает, мы все знаем, но не можем этого доказать. Надобно взять Исайку с поличным. Где-то он имеет тайник. В нем хранится заветная карта и кое-что еще. Я полагаю, учитывая мелочную жадность подозреваемого, что там же находятся серебряные вещи, украденные им для отвода глаз из дома Дедюлина. И, наконец, учитывая, что русский мужик никогда ничего не выбрасывает, я надеюсь найти в том же тайнике паспорт убитого Телухина. Городнов, скорее всего, не уничтожил эту абсолютную улику. Вдруг пригодится?