Хрущевцы
Шрифт:
– Да, это было, - признался Охаб и чуть-чуть опустил голову.
– Мы передали вам секретный доклад XX съезда, вы отпечатали его и продали по 20 злотых экземпляр. Не умеете вы сохранять тайну.
– Это верно, - шепнул Охаб и еще больше опустил голову.
– Мы передали вам четыре других совершенно секретных документа и они улетели от вас, -вставил Булганин, перечислив их ему в глаза.
– Да, - сказал Охаб окончательно сдавленным голосом.
– Их похитил у нас один человек и убежал на Запад.
– Положение у вас в Польше нехорошее, -продолжал Хрущев, -
– В рамках сотрудничества, - вмешался Ульбрихт, - надо сотрудничать со всеми, особенно с социал-демократами.
У Хрущева на мгновение засохло в горле. "Сотрудничество со всеми", реабилитация, мягкая политика в отношении врагов - это были его идеями, это было продолжением оппортунистической и пацифистской политика, которую он проводил в самом Советском Союзе. Остальные не отставали от него, а некоторые даже старались перегнать его.
– Согласен, сотрудничество, - вскрикнул Хрущев, - но не так, чтобы они ополчилась против Советского Союза и против нашего лагеря. А ведь в Польше происходит именно так. Вам, - обратился он к Охабу и Циранкевичу, который все время, не произнося ни слова, курил французские папиросы голюаз, - надо улучшить положение, укрепить уверенность в народе.
– Мы освободили всех заключенных социал-демократов, - сказал ему Охаб.
– Вам следовало бы задержать некоторых, - иронически заметил Сабуров,-а то за кого будем поднимать тост сегодня, за социал-демократов, что ли?!
Ответ ему дал Хрущев:
– Выпьем за сотрудничество! Было ясно, что дела в лагере принимали дурной оборот. "Черти", которых Хрущев выпустил из сосуда, оживлялись и показывали кончик языка самому своему спасителю. Он пытался маневрировать, задобрить их, натравить остальных на одного (в данном случае на скамью посадили Охаба), а затем, замечая, что спор не утихает, обрушивался на всех с угрозами и предупреждениями. Будучи бывалым фокусником, он умел находить средство давления. На сей раз он прибег к оружию хлеба. Один из советских чиновников СЭВ кратко доложил о положении сельского хозяйства в лагере и забил тревогу относительно дефицита в хлебе.
Хрущев сразу же поднял голову и воспользовался случаем:
– Хлеб - жизненная проблема, - сказал он тяжелым тоном, в котором можно было отчетливо уловить и давление, и угрозу.
– То, что можно было давать, мы отдали вам. Теперь нам больше негде найти его. Поэтому хорошенько подумайте о хлебе, иного пути нет ...
Несколько минут подряд он здорово размахивал кнутом хлеба, потом вдруг засиял восторгом и охотно принялся за свою излюбленную тему - кукурузу! Я не помню, чтобы на какой-либо из встреч, которые я имел с ним, будь это даже по проблемам сугубо политического или идеологического характера, Хрущев не пел дифирамбы растению своего сердца.
– В эти последние годы, -сказал он в частности, - мы уделяли внимание кукурузе и имеем замечательные результаты. При помощи кукурузы, - отметил он, - мы решили вопрос о мясе, молоке и масле.
–
Без мяса, молока и масла нет социализма, - поддакнул "шефу" Микоян.– Нет!
– подтвердил Хрущев и продолжал: -Каждый руководитель должен придавать значение кукурузе! Вот я взял под шефство мою родную деревню и позвольте мне доложить вам о результатах: в первый год я нашел там 60 свиней, два года назад я довел их до 250, а теперь их 600.
И после этого "внушительного" доклада, который легко представить себе, как красиво звучал в устах руководителя No 1 Советского Союза, он обрушился с упреками на всех - на Ульбрихта, Хегедюша, Циранкевича и т.д.
– Что касается Албании, - добавил он, - о ней мне нечего сказать, так как не знаю ее.
Я воспользовался случаем и вмешался:
– Приезжайте к нам и узнаете ее, - сказал я.
– Сейчас не могу ответить, поговорим отдельно, - сказал он и поспешил со своей речью, боясь лишиться вдохновения.
Он пространно изложил проблему, привел примеры и критиковал; наконец, он добавил - Что касается Болгарии и Албании, стран с многочисленным крестьянством, и особенно Албании, то надо будет поглубже обдумать вопрос и помочь им.
Как обычно, Совет порекомендовал нам выдвинутые там проблемы решить с советскими. Через несколько дней мы встретились с Хрущевым, с которым беседовали около часа.
– Прежде всего,- сказал я ему, -мы хотим, чтобы вы посетили Албанию. Ваш визит будет иметь большое значение для роста авторитета и престижа нашей страны.
– Я тоже желаю приехать в Албанию, -ответил он, - но возникают некоторые трудности. Как далеко Албания от Москвы?
Он заслуживал того, чтобы я ответил ему:
"20 минут от Белграда", поскольку эту линию он давно знал, но сдержался. Я сказал ему, что ТУ-104 расстояние от Москвы до Тираны покрывает почти за три часа и добавил:
– Давайте установим эту линию.
– Но ведь ТУ-104 имеет много мест. Хватит ли для него пассажиров?! заметил он, имея в виду "выгодность".
– Наши и ваши товарищи все время совершают рейс Москва-Тирана-Москва, сказал я ему, - так что самолету не придется лететь без нагрузки.
– Желание приехать имею, - повторил он для оправдания; - я даже Тито сказал, что хочу посетить Албанию, но до этого мне хочется отдохнуть.
– Можете отдыхать у нас, - сказал я.
– У нас и море, и горы замечательные.
– Ох, если же приеду, не смогу отдыхать!
– сказал он, чтобы покончить с этим вопросом.
Мне незачем было больше настаивать:
– Делайте как хотите, - сказал я и перешел к экономическим вопросам. Я кратко изложил ему обстановку и некоторые из проблем, больше всех занимавших нас.
– Дело в том, - взял слово Хрущев, - чтобы отныне думать как найти источники доходов, чтобы Албания могла преуспевать. Так должны подходить к этому вопросу и друзья. Албания имеет большое значение,- продолжал он, -ибо через вашу страну мы хотим привлечь внимание Турции, Греции и Италии, чтобы они брали с вас пример. Теперь надо тщательно изучить этот вопрос и найти подходящие пути.