Хумор

Добрели до поезда, таща из последних сил себя и сумку.

– Где начкар? – спрашивает Белов у своего солдата, курящего у теплушки. Надо же доложиться, как-то успокоить.

– Да к коменданту пошел. Минут пять как.

Вот ведь! Одну станцию терпел, не мог еще одну потерпеть! Ну что сделаешь? Бегом на станцию. Видно – вон идет. Кричит ему, но тот не слышит; кругом поезда, громкая связь работает. И – входит майор внутрь.

Лейтенант из последних сил наддает и врывается следом. Видит, начальник караула уже взялся за ручку комендантской двери.

– Олег!!!

Кинг-Конг в своем лесу так не орал.

Майор обернулся и открывать дверь не стал. Зато как понес потом.

Великий и могучий слишком слаб для того, чтобы передать весь эмоциональный накал, выплеснутый майором в устной речи. Да и то сказать, больше шести часов двое его подчиненных отсутствовали неизвестно где и по какой причине. Тут и не такие перлы выдашь! Просто перенервничал человек.

Но ничего, обошлось. Да и конец пути скоро, потерпеть немного осталось.

В личных вещах лейтенанта Белова имелись две литровые бутылки водки «Смирновская», купленные еще в ГДР. Неприкосновенный запас, предназначенный для использования по месту прибытия на место постоянной дислокации. Может, с товарищами выпить, а может и при какой другой надобности сгодятся. Ведь эта жидкость – самая твердая валюта.

Каким-то образом бойцы про это прознали и, когда проехали Хабаровск, одну бутылку стащили. Дождались, когда офицеры лягут спать, и устроили себе праздник. Ведь завтра уже будет часть, прощай, свобода!

Белов просыпается от звука голосов. Говорят громко. Прислушивается – пьяные! Выходят с майором вдвоем – против восьми датых бойцов, двое из которых, «старики», пьяные в стельку. А уже решили – пьяных – наверх, на крышу. Пусть освежатся.

И тут один «старик», увидев лейтенанта Белова, орет ему:

– Андрюха! З-заходи! Мы тут решили отметить…

Думаю, именно это «Андрюха» особенно оскорбило молодого лейтенанта, поэтому он без дальнейших разговоров просто бьет советского солдата, извините, в рыло. А тот – в ответ.

Все, тушите свет. Приехали, называется.

Имелось у них в теплушке что-то вроде крохотной баньки. Надо же как-то мыться в пути. Забили в эту баньку бойцов, печку растопили – ждут.

Полчаса прошло – а в баньке жарко, тесно – орут:

– Больше не будем. Выпустите нас!

Выпустили. Но видно – пьяные все. А через два часа уже конечная – Комсомольск! Что делать? Надо их как-то в себя приводить, не везти же таких к начальству. За такое по головке не погладят. Пьянка в карауле! ЧП!

Ну что – умывать. Приводить в чувство холодной водой особо пьяных. Схема такая – один свешивается через край, перевесясь через «бревно» – перекрывающую вход в теплушку доску, другой его держит, третий поливает из котелка. Все, вроде, продумано.

Процесс пошел. Отливают. Поливальщик, опорожнив очередной котелок, пошел за новой порцией. Вдруг – грохот какой-то, шум. Что еще?!

Тот, которого держали и, соответственно, отливали, выпал наружу. На полном ходу! За бортом – откос, усыпанный острыми камнями. Острыми!

Белов посылает бойца к машинисту, а сам уже представляет себе кровавое тело и собственную перспективу – тюрьма. И ведь всего чуть-чуть не доехали!

Поезд останавливается, лейтенант Белов на ватных ногах идет назад с двумя бойцами, шаря глазами вокруг, как вдруг из кустов слышится:

– Ух! Больше пить не буду.

Глядит, боец его восстает. Голый. Немножко расцарапан и все! Ни переломов, ничего такого!

– Бегом!!!

Какой бегом, если тот идти не может.

Тут поезд трогается.

Командует бойцам:

– На платформу!

Потому что до теплушки добежать просто не успевают.

Закидывают полуживое тело на платформу и так едут до остановки. Там уже перебираются в теплушку.

Там поспали, сколько удалось, а перед самым городом устроили совещание всего личного состава, на котором было единогласно принято единственное решение – никому о произошедшем не рассказывать. От греха. Хоть и приехали на край света, но жизнь-то продолжается.

И где же здесь мораль? Панибратство с подчиненными до добра не доводит, это факт непреложный и, как видно из выше изложенного, вполне доказанный.

ЗДРАВСТВУЙ… ЭТО… НОВЫЙ ГОД!

Вряд ли у нас в стране найдется человек, не видевший замечательный фильм «Ирония судьбы или С легким паром!». Замечательный фильм. Правда. Смешной. Его под Новый Год обязательно показывают. Мы смеется над попавшим в переплет и Питер врачом Лукашиным, предполагая при этом, что ничего подобного ни с одним из нас произойти не может. Вот и я тоже так думал.

Дело было в начале девяностых. По делам бизнеса в середине декабря поехал я в один небольшой украинский город, но дела повернулись так, что мне пришлось задержаться аж до тридцатого числа. То есть проторчал я там около двух недель. В чужом городе скучно и одиноко, вечерами делать нечего, телевизор работал из рук вон, причем по двум каналам почему-то показывал турецкую программу, и в смысле качества изображения и звука она была лучше остальных. В общем, вечера я коротал за книгами, благо что в местном книжном магазине имелся вполне приличный выбор. Таким образом у меня набралось их довольно приличное количество, и учил турецкий. Много уже понимал, кстати.

Повторяю, дело было в начале девяностых, ситуация с транспортом тогда была просто жуткая, самолеты часто не летали из-за отсутствия горючего, билеты на поезд доставались с трудом.

Так вот, сидя в тоске и в гостинице, я частенько звонил семье и знакомым, чтобы хоть как-то развеяться. И, гнетомый этой тоской, так мне захотелось компании – своей, теплой! – что я пригласил на встречу Нового Года довольно много людей. К себе домой!

Билет на поезд я взял на тридцатое, что было, в общем, приемлемо; где-то к обеду буду в Москве. Часа за два или три до поезда я позвонил одному из местных партнеров – попрощаться и поздравить, а так же просто поболтать от нечего делать. Известно, что ожидать и догонять – хуже нет.

Болтаем мы, скажем, с Геной, и он говорит мне, что они тут на фирме пьянствуют, провожая год уходящий, хорошо проводят время и вообще, нечего мне сидеть в гостинице, мол, приезжай, отдохнем и все такое.

Что ж, предложение вполне нормальное, это все веселей, чем одному торчать в холодном номере с дикими сквозняками. Честно говоря, обслуживание там было так себе.

Кстати говоря, была там и еще одна забавная особенность. Тогда уже Незалежная ввела свою валюту, курс которой к рублю в то время был примерно один к десяти. То есть за один рубль давали десять (или чуть меньше, не помню уж) местных купонов. Так вот, если стоимость гостиничного номера в сутки составляла, скажем, сто купонов, то с россиян, в том числе с меня, брали сто рублей. То есть один к одному. А с американцев, если они там вообще появлялись, соответственно сто долларов; доллар был дороже рубля раз в шесть. Такая интересная арифметика. На этот счет мне даже показали соответствующее распоряжение, с подписями и печатью. То есть все официально.