Хватка

– Мне позвонил Савелий и сказал, чтобы я приехал и забрал свою дочь и эту паршивку мелкую. Он орал и называл Аделину последними словами. Но слово потаскуха использовалось чаще всего. Я попросил его объяснить, что случилось, и он объяснил. Если пропустить весь мат и все нелестные эпитеты в мой адрес, его рассказ будет очень коротким. Он был изрядно пьян, но то что я услышал было шоком для меня. Он пришел домой и нашел Карину на кухне, она пыталась что-то приготовить и ты можешь себе представить какой бардак творился вокруг, ну и Савелий как примерный отец, решил ее повоспитывать. Если бы просто наорал, никто бы ему ничего не сказал, но он отхлестал ее ремнем. На ней живого места не осталось. На плачь вниз спустилась Аделина и бросилась на защиту дочери, за что получила тем же ремнем. Но дочь она отвоевала, что вывело его еще больше из себя. Они ругались и Аделина в порыве гнева сказала, что он не имеет права так обращаться с ребенком, потому что отец не он. Не знаю, чем она руководствовалась, но он избил ее до полусмерти. Пока он рассказывал мне все эти ужасы по телефону я уже садился в машину, чтобы ехать в аэропорт. Мне повезло и я добрался за 7 часов, и глубокой ночью я забежал к ним в дом. Увиденная картина меня выбила из колеи. Моя дочь лежала в гостиной на полу, она была зверски избита и я с трудом узнавал ее. Этот урод лежал там же на диване, вусмерть пьяный и просто спал. Я поднял Аделину и переложил на кресло, позвонил копам и в скорую и отправился на поиски внучки. Она была в своей комнате под кроватью, все это время она пряталась от того ужаса, что происходил внизу. Я осмотрел ее и был в шоке найдя столько синяков. Я был готов этого ублюдка по стенке размазать, но вдалеке уже были слышны серены. Аделину забрали в реанимацию. А Савелия копы упаковали, я подал на него иск и подкупил кого надо, из тюрьмы он в ближайшее время не выйдет. Но вот Ада меня беспокоила сильнее, она не приходила в себя, врачи говорили, что большинство ударов пришлись по голове и возможно у нее будут проблемы с речью и вообще с умом. Они оказались правы, очнувшись она не заговорила и толком не узнала ни меня ни дочь. Я решил забрать ее в Россию и определил ее в дорогую больницу за городом, у нее надлежащий уход и все нужные врачи. Иногда у нее светлеют глаза и она меня узнает, а иногда просит привести Карину. Но чаще всего повторяет одно и то же слово. Боюсь она не восстановиться. Но опережая твои вопросы, я приехал сюда не ради нее. Я хотел поговорить о Карине. Она очень смышлёная девочка и характер у нее боевой, но она совершенно не похожа на своего отца. Да и слова Аделины, про то что это не его дочь, меня приводят в сомнение. Короче Карим, у меня есть предположения, что Карина твоя дочь. Аделина родила ее раньше срока, хотя по анализам она была полностью доношена. Она могла забеременеть от тебя?

Я не понимал смысла его вопроса, я вообще ничего не понимал. Меня настолько шокировала эта история, что я пытался совладать со своими эмоциями, но у меня не получалось. На меня накатывала паника, руки тряслись, я не мог сосредоточиться. Боже, как много всего сейчас на меня вывалилось. Господи, как больно то. Так, собраться, надо собраться. Что он спрашивал?

– Простите, а какой вопрос вы задали? – Я смотрел на него и будто бы не видел.

– Карина может быть твоей дочерью?

– Эммм, я… - Я хотел ответить нет, но у меня перед глазами встал тот раз где мы не предохранялись, в ту ночь рожала Ари.

– Когда родилась Карина?

– В июне. На полтора месяца раньше срока.

– Да. Она моя. – Я сказал это не подумав, но теперь на меня навалилось осознание. Карина, скорее всего, и правда моя дочь. У меня перехватило дыхание. Ада вполне могла родить от меня. И мне почему-то нравилась эта мысль.

– Ты согласен на установление отцовства?

Если честно я боялся, но не того что она окажется от меня, а того что рухнут мои надежды на то, что моя.

– Можно еще вопрос?

– Да, конечно, даже не спрашивай.

– Вы сказали, что Ада повторяет одно и то же слово. Какое?

– Я не знаю с чем это связано, но это слово фурия. Тебе оно знакомо?

Я в шоке на него уставился, это слово было больше чем знакомо. Оно отозвалось болью у меня в сердце. Я молча достал телефон и нашел ее номер, который до сих пор хранился в памяти и повернул к нему. «МОЯ ФУРИЯ» звучала подпись.

– Я ее так называл. Почему вы пришли ко мне сегодня?

– Я хочу чтобы у Карины был отец. Мать мало чем может ей уже помочь.

– Я согласен признать отцовство и я хочу видеть Аделину. – С напором сказал я и вышел.

*****

Я решил идти пешком, а то за руль в таком состоянии опасно. Раньше когда мы с сестрой поздно шли домой одни, звонили друг другу и говорили. Я подумал, что неплохо было бы и сейчас позвонить и набрал ее номер.

Она ответила не сразу, и голос был встревоженный.

– Карим, что случилось?

– Ничего, просто иду домой один и решил набрать, как раньше.

– Ты давно не звонил в такое время. Но я рада тебя слышать. Трудный выдался денек. Яр везде лазает и тянет все в рот, эти обе опять поцапались, Дёма вообще заявил что мы его не ценим. Короче, сил моих больше нет. А твой день как?

– Представляешь у меня походу есть дочь.

И в ответ мне молчание. Сестра даже дышать перестала.

– Ауууу, Земля вызывает Ари.

– Карим, в смысле? От кого?

– Карина подруга Деймона… Она дочь Ады.

– Стоп что?

Я рассказал ей все и она не перебивая меня выслушала. Все таки выговариваться стоит, хоть иногда.

– Когда собираешься к ней?

– Завтра.

– С тобой поехать?

– Нет, не маленький уже.

– Расскажешь?

– Посмотрим…. Люблю тебя.- И я сбросил звонок.

Иногда приходится отдалиться друг от друга, чтобы понять, как сильно вы нуждаетесь в близости.

Отец Аделины дал мне адрес ее больницы и предупредил врачей о моем приходе, поэтому пропустили меня без проблем. Со страхом я шел на встречу моей любви. Я очень боялся, что она меня не узнает, но еще больше боялся, что узнает и выгонит.

Я тихо постучал в дверь палаты, не услышав ответа, вошел.

Она сидела в углу кровати и читала, такая прекрасная. Волосы такие же длинные до пояса. Почти не изменилась за эти годы, только глаза потускнели.

– Фурия моя….- Я тихо ее позвал и наблюдал за реакцией.

Она легонько дернулась прикрыв глаза.

– Девочка моя, как ты?

Она в удивлении открыла глаза и повернулась ко мне.

– В этот раз ты другой, постарше.

– Аделина, ты узнаешь меня?

– Как не узнавать, в моих видениях только ты, прекрати меня мучить.

– Твой отец говорил, что ты не разговариваешь.

– С ним нет. В принципе я ни с кем не разговариваю. Не вижу смысла. Меня никогда не слышали.

Я не рисковал подойти к ней, боялся ее спугнуть.

– А со мной почему говоришь?

– Ты не тут — она обвела палату рукой.

– Ты тут — постучала по виску.

– Ада, а как же Карина?

– Карине не нужна такая мать, которая не смогла ее уберечь.

– Ты нужна Карине, ты нужна мне….

– Ты всегда так говоришь. – усмехнулась она.

– Но в этот раз я не в голове, я тут….. живой, рядом.

– Ага, мечтам несвойственно сбываться.

– Разве? – и я бросился к ней и сильно прижал к себе.

– Почувствуй меня, это я, слышишь? Я здесь.

Она напряглась всем телом и попыталась вырваться. Но я понимал что если отпущу, то уже не подпустит.

– Прекрати вырываться, я тут, рядом! И буду всю жизнь рядом!

– Отпусти, я не верю…. Ничему не верю!

– Поверишь! Тебе придется поверить! – Я понял что она меня не выгонит, вернее я не уйду. Она была нужна мне как воздух, а я был нужен ей. Мы были связаны, и моей фурии некуда деваться, в этот раз не отпущу.

– Отпусти, мне больно! – она продолжала брыкаться, а я держал все крепче.

Тут она как-то резко обмякла у меня в руках, она потеряла сознание. Я перепугался не на шутку и вызвал врача. Ну как, вызвал, меня наверно до города слышно было.

– Ну что же вы, молодой человек? Вас же предупреждали не давить на нее. Она только начала приходить в себя. Зная специфику ее травмы, это редкость, но она восстанавливается. Речь восстановилась на 90 процентов и мозговая активность куда лучше. Оставьте ее отдохнуть, видимо на ее самочувствии сказалось эмоциональное потрясение. Она уже пару месяцев не теряла сознание. Если хотите, подождите в коридоре.