И от тайги до британских морей...
Шрифт:
– Я все понимаю, Игорь Петрович, - сказал Пирогов, - у вас превосходная медицинская техника, способная делать чудеса, замечательные, отлично знающие свое дело хирурги, фельдшеры и медицинские сестры. Но, по-моему, у вас главное - это отношение их к больным и раненым. Как часто мне приходилось сталкиваться с равнодушием и черствостью тех, кто должен оказывать помощь страждущим, тем, кто ожидает от врача милосердия.
Помните, Игорь Петрович, как вы рассказывали мне о том, как здесь, в вашем госпитале спасли от верной смерти замечательного художника Василия Васильевича Верещагина? Он непременно бы умер от того "ухода", которым был окружен в нашем госпитале. И как быстро он здесь пошел на поправку. А ведь рана, как я узнал, была у него не такая уж тяжелая. Даже без ваших лекарств, этих, как вы
– Да, Николай Иванович, - ответил я, - внимание к больному, сострадание к нему - это не менее сильное лекарство, чем наши антибиотики. И мы об этом помним. Особенно это важно для военных врачей. Молодые и здоровые люди, получившие раны в бою нуждаются в сугубом внимании. А сколько наших врачей, оказывающих раненым первую помощь на поле боя, погибли... Эх!
Я взмахнул рукой, вспомнив ребят, с кем вместе учился в Военно-медицинской академии, тех, кто погиб в Чечне, Абхазии, и других горячих точках. Кто-то был застрелен снайпером, кто-то подорвался на фугасе, сопровождая раненых, кому-то просто перерезали глотку "повстанцы", о доблести и гуманности которых верещали в СМИ иностранные, да и некоторые наши журналисты.
– Я понимаю вас, - со вздохом сказал Пирогов, - многие из моих коллег в осажденном Севастополе тоже погибли, при исполнении своего священного долга военного медика. Вообще же, дорогой Игорь Петрович, война - ужасная вещь, и я каждый раз жалею, что молодые, полный сил люди гибнут, так и не совершив то важное и хорошее, что они, возможно бы совершили в своей жизни. Впрочем, войны начинают политики, а гибнут на них совсем другие.
– Николай Иванович, - сказал я, - я все прекрасно понимаю. Но наша миссия на этих войнах - минимизировать потери и сделать эти войны менее кровопролитными. К тому же, Николай Иванович, похоже, у нас снова появилась работа.
– Я указал Пирогову на санитаров, которые несли кого-то на носилках к нашей палатке-операционной.
Но я, к счастью, оказался неправ. Это не был очередной раненый, прибывший на вертолете с фронта. Госпитализировали молодую гречанку, у которой начались роды, и по просьбе ее свекра, ее отправили к нам. Муж гречанки ушел в крейсерство на каперском пароходе вместе с нашим "Североморском". Потому она считалась, как бы женой военнослужащего. К тому же роды были тяжелыми, и местные повитухи, убедившись, что им самим не справиться, сказали, что спасти роженицу могут только русские чудо-доктора. Наш дежурный врач, осмотрев больную, вынес вердикт - необходимо провести кесарево сечение.
– Вот, видите, Николай Иванович, - сказал я Пирогову, велев подготовить гречанку к операции, - во время войны люди не только умирают, но и рождаются. Вы не поможете мне.
– С преогромным удовольствием, Игорь Петрович, - с улыбкой сказал мне Пирогов, и отправился мыть руки, и облачаться в стерильную одежду врача-хирурга.
Сегодня почти все наши сухопутные части сведенные в механизированную бригаду, выступили к Шипкинскому перевалу. За тот месяц, что прошел с момента освобождения "Второго Рима", у многих из нас завелись друзья и знакомые среди христианского населения бывшей столицы Оттоманской империи.
А нехристианское население резко уменьшилось, ибо мы разрешили беспрепятственно и абсолютно легально всем желающим выехать на ПМЖ в Анатолию. Существовало только одно "НО". Беспрепятственным этот путь был только для бедноты, для торговцев и мастеровых. Для пашей, беков, эмиров и прочих беев "пропуском" стала обязательна сдача в казну Югороссии имущества, награбленного поколениями их предков у христианских народов. Оставшиеся должны были или где-то работать, или положить зубы на полку, добывая пропитание любым легальным способом. А те, кто пытался сделать это нелегально, попадал в каталажку. Оттуда у них было два выхода - или на принудработы, или отправка с очередным караван-конвоем в Анатолию.
Крупные денежные штрафы были наложены на купеческие и банкирские дома, в основном греческие. Так их наказали за
сотрудничество с султанским режимом. Те же купцы, которые по дешевке скупали у башибузуков добро после погромов, понесли более строгое наказание. И них конфисковали все имущество, а сами купцы, точнее, "барыги" - скупщики краденого, загремели в тюрьму, а особо "отличившиеся" были торжественно повешены на рыночной площади.Короче, за этот месяц город был основательно вычищен. Сегодня утром случилось еще одно событие. Император Александр II прислал на имя поручика Никитина телеграмму, в которой за долгую и преданную службу поздравил его майором. Видимо, после спасения любимой дочери из британских застенков Александр II стал особо щедр на ордена и чины. Ранее поручик, а с сегодняшнего дня, майор Никитин, используя свои старые связи среди греков, наладил агентурную сеть, которая выявляла шпионов иностранных разведок, главарей разбойничьих шаек и наркоторговцев. С ними разговор был короткий. Город находился на военном положении, и потому приговоры выносились максимально строгие и приводились в исполнение без проволочек.
А вот майор Леонтьев нас покинул. Нет, с ним все в порядке, просто приехавший в Турцию из САСШ негоциант Макс Шмидт, решил перебраться подальше от этих русских варваров в "единственно свободную и демократическую страну в Европе" - Англию. Теперь и у нас и у Игнатьева есть в стане врага настоящий резидент, снабженный современными средствами связи. Внедрение прошло успешно, и разведки Российской Империи и Югороссии имеют у самых корней британского дуба своего "крота". Каждый день от него поступают ценнейшие сводки о том, что происходит в британской столице.
– Красота! И самое главное, никакого риска, что рация может быть запеленгована.
Все, поднимая тучи дорожной пыли, боевая техника тронулась с места. Единственный вид твердого покрытия в этом века - каменная или кирпичная мостовая. Но здесь эта роскошь имеется только там, где ее уложили еще во времена Византии. Стоят эти дороги сотни лет, и ничего им не делается. Естественно те, которые избежали печальной судьбы - быть разобранными на стройматериалы.
В густых желтых клубах пыли скрылись машущие платками провожающие нас женщины. У многих бойцов и командиров уже завелись здесь зазнобушки. Причем среди них были не только болгарки или гречанки. Попадалось немало русских, армянок и грузинок. Дело в том, что среди горцев процветало людокрадство. Жертвами их были в основном девочки-подростки и молодые женщины. Большинство из них покупали турки, для своих гаремов. Когда мы захватили Константинополь, они стали свободными. У многих хозяева в спешке бежали, другие были убиты в бою, или казнены по приговору военного суда.
То место, где раньше располагались казармы султанской гвардии, турки, осужденные на принудработы, расчищают от руин. Сейчас здесь расположился "лагерь беженцев". Вот тут-то и пригодился госпиталь МЧС. Ибо в этом лагере были только женщины и дети. Многие из женщин беременны, большинство детей сироты. Причем, нас не интересует национальность детей, особенно малышей. Мы принимаем всех, чтобы воспитать из них свою смену. И вот теперь многие из бывших наложниц, вдов погибших греков, болгар и турок, пытаются найти свое женское счастье. Они мечтают о муже, отце для своих детей. А то, что многие оказались далеко от родных мест, было для них не так уж важно.
Высовываю голову в окно и смотрю назад - город скрылся за холмом. Теперь вперед, и только вперед. За боевыми машинами пехоты авангарда тянется длинная колонна бензовозов и грузовиков. Головной дозор на трех БТР-80 вышел вперед загодя, и уже скрылся за горизонтом. Замыкающая застава тоже состоит из трех БТР-80 комендантской роты. По нынешним временам "вундервафля" ужасная.
Были некоторые сомнения насчет танков Т-72, и 152-мм самоходок "Мста". Но я решил оставить в Константинополе всю тяжелую технику. Во-первых, состояние местных мостов, особенно в горах, может поставить на этой идее крест. Во-вторых, машины тяжелые, достойных целей для них не будет, только напрасно сожжем топливо и угробим моторесурс. В-третьих, для того, чтобы нашим союзникам из Российской империи "показать товар лицом", будет достаточно и БМП-3Ф с "Ноннами". Ведь они о нашей военной мощи знают больше со слов, или по фотографиям.