Идеальная казнь

Но не в этот раз.

Романенко явно обрадовался, что ему не придется на пальцах объяснять, что происходит, и продолжил:

– Группа мошенников работает по всему миру, буквально разоряя биржи криптовалюты. По нашим данным, работают они из Москвы. Опять же, если говорить утрированно для экономии времени: суть аферы в том, что к торгам на бирже криптовалют допускаются те, у кого в онлайн-кошельке есть определенное количество монет. Скажу сразу, что даже с самым грубым пересчетом на реальные деньги – это огромные суммы. Эти токены становятся частью цепи торгов. И покупатель может участвовать в операциях на бирже, пока выставленное им для страховки количество монет не уменьшается. Но он может их увеличивать, чтобы получать еще и дополнительный пассивный доход. Главное условие – чтобы этот страховой фонд не уменьшался.

– Как депозит на банковской карте, который замораживается при сделке, – предположил Гуров, и Романенко кивнул.

– Да. Когда участники регистрируются и открывают свои кошельки, им приходит авизо, что эти средства переведены на страховой фонд. И участники спокойны. Но на самом деле полученные авизо – поддельные. Монеты уходят на другие кошельки и перераспределяются так, что отследить их невозможно. Мало того, те, кто подтвердил операцию, не сразу понимают, что активы с их онлайн-кошельков утекли. К кошелькам привязаны карты, с которых их пополняют. И через несколько дней после того, как человек подтвердил, что да, он участвует в торгах, с привязанных счетов также исчезают деньги. Но еще некоторое время он видит, что средства на счетах есть. Внимание, вопрос к залу: почему это настолько опасно для нас, если пока еще не каждый второй гражданин торгует на биржах криптовалют и это популярно только среди определенных слоев населения?

– Брешь в системе безопасности банков. Они нашли лазейку, общую для всех онлайн-операций. И таким образом под угрозой находятся все, кто пользуется онлайн-оплатой, – сказал Гуров и все-таки попросил у Верочки кофе. Сложно погружаться в мир новых технологий с тяжелой головой.

Романенко мрачно кивнул и посмотрел на полковника с таким уважением, что, если бы Льву требовалось подтверждение его таланта сыщика, он бы гордился. А так он просто пожал плечами с видом, что нет ничего странного в том, что он разбирался в этой теме.

Крячко и Петр Николаевич весело переглянулись.

Знали бы спецы из ФСБ, как сильно ругались сыщики, когда изучали основы кибербезопасности и сколько раз они грозились достать табельное и расстрелять все эти учебные сервера, на которых моделировались различные угрозы, с которыми они должны были якобы бороться. Каждый должен заниматься своим делом. И для таких дел есть технический отдел. Но Орлов опять же так не считал: раз такие преступления становятся распространены, его сыщики должны хоть поверхностно, но разбираться в них.

– Да. Прежде всего не думайте, что вам придется работать над этим делом, сидя за компьютерами. Каждый должен делать свое дело, поэтому мы просим вашей помощи в расследовании гибели Серхио. Позывной Кубинец. Да, теперь можете пошутить, насколько это оригинально, – устало сказал Романенко, и на секунду Ивану показалось, что полковник, похоже, не спал сутки точно. Это значит, что он знал о том, что готовится убийство? Или вел какое-то другое дело и смерть Кубинца стала для него неприятным сюрпризом?

Орлов приподнял брови:

– Иван, тут все взрослые люди. Мы пошутим об этом несколько позже.

– Да, прошу прощения. В общем, так. Год назад была сформирована международная группа. Кубинец был выведен из-под наблюдения спецслужб Кубы под предлогом крупного скандала. Семья Альвадес в Варадеро и Гаване владеет крупной сетью отелей и всегда на слуху. После сфабрикованного скандала его отправляют в Москву в посольство на непыльную работу: бумажки перебирать. Но на самом деле он сотрудничает с нами и занимается поиском группы международных киберпреступников и временами помогает в текущих несекретных расследованиях. Ему можно было доверять.

– Завербовали? – приподнял бровь Крячко.

– Не совсем. Мы давно с ним сотрудничали. Парень был гением. Он учился в России, пару раз он влез куда не следовало лезть, и после этого мы взяли его на карандаш, а потом он сам стал выходить с нами на связь и уже в дальнейшем работать на нас, – сказал Романенко.

Сыщики вздохнули почти синхронно. С каждой фразой полковника им все больше и больше не нравилось это дело.

Особенно после того, как Дарья принесла предварительный отчет. Согласно осмотру до вскрытия, смерть, предположительно, наступила от естественных причин. Кровоизлияние в мозг. Но где его вещи? Оставил в машине? Пропуск и ключи от дома были с собой. Телефон – простой, кнопочный, не смартфон, лежал разбитым на рельсах. Такой телефон совсем не вязался с его образом.

– Почему ты думаешь, что это не случайная смерть? – уточнил Петр Николаевич. Было видно, что он знает Романенко не первый год, поэтому в общении с полковником у генерала проскальзывали теплые приятельские нотки.

– Слишком все идеально совпало. Все, что я сейчас скажу, это даже не косвенные улики. Скорее интуиция. Мои слова не пришьешь к делу, поэтому формально наше ведомство просит ваше ведомство взять на себя это дело и быстро проверить, правда ли он умер случайно. На наше счастье и по нашей просьбе Серхио не жил на служебной квартире или в общежитии. У него было достаточно денег, чтобы снять квартиру рядом с посольством. Нужно проверить квартиру, связи, сделать полное обследование тела. Есть подозрение, что в ФСБ данные могут утекать, поэтому держим связь через меня. При этом для всех, в том числе для семьи и сотрудников посольства, Кубинец умер по естественным причинам.

– Почему ты думаешь, что нет вероятности утечки у нас? – спросил Гуров. У этого дела было не двойное, а даже тройное дно, если сотрудник технического отдела ФСБ подозревает, что у них утечка, то это, скорее всего, правда.

– Поэтому я и посвящаю в это только вас троих. Группа преступников работает очень быстро. Формально мы помогаем кубинскому посольству. Проверяем, что смерть не криминальная. Если в посольстве увидят кого-то из ФСБ, то поймут, что дело нечисто, и дальше будут шумно мешать расследованию. Мне уже приходилось работать с их службой безопасности по другим делам. Для них он был просто рядовым сотрудником. Нужно проверить рабочее место Серхио, формально для них, но очень внимательно для нас. Поговорить с коллегами, выразить свои соболезнования. Наблюдать, слушать внимательно, собрать информацию по максимуму. В последнее время Серхио работал над новой программой по отслеживанию активности мошенников. Он создал бот, который загружался на банковские серверы и отслеживал переводы и собирал данные, если переводы были подозрительными, например через несколько серверов. Не буду утомлять вас такими техническими подробностями. Но сотрудником он был очень полезным.

«Коротенько» Романенко обрисовал суть программы, которую разработал Кубинец. Было решено для оперативности называть его так и во время дела. Суть подозрений Ивана, в которых даже он сам немного сомневался, была в том, что в последнее время Кубинец стал реже выходить на связь, отчеты были короче, кроме того, его видели в компании с девушкой, уже проходившей по разработкам ФСБ. Отследили ее по отпечаткам пальцев из далекого прошлого, когда она попала в поле зрения правоохранительных органов по малолетке. Кроме этого, Кубинец стал говорить о том, что хочет сменить образ жизни и как можно меньше проводить времени за компьютером. Что было для него странно, ведь еще буквально полгода назад он не расставался с рабочим ноутбуком. Как оказалось, Иван его неплохо знал, они приятельствовали, и он первый заметил кардинальную перемену в поведении Серхио. По словам полковника, он как будто пробовал на вкус новую жизнь и делал этот слишком жадно, чего раньше за ним не наблюдалось. Еще и эта пассия, у которой, как выяснилось, рыльце в пушку.

– Внешность можно поменять, но, как вы сами понимаете, в таком достаточно щекотливом деле мы следим за всеми, кто показывается с нашими коллегами больше одного-двух раз. Отпечатки пальцев взяли со стакана в кафе.

– Но это могла быть просто девушка. Может быть, у них было свидание. А может быть, это коллега.

Романенко пожал плечами:

– Она засветилась в нескольких эпизодах мошенничества с банкоматами. Минимум два дела, по которым она проходила в качестве подозреваемой, когда она была несовершеннолетней. Адвокат, нанятый семьей Маник, доказал, что девушка якобы не знала, что она устанавливает чипы для считывания данных карт, что ее ввели в заблуждение и прочая лабуда, которой, как вы понимаете, веры нет. К тому же есть один нюанс. У нас нет ее фотографии. Ее семья из Армении, жила и училась она там же. По тому делу, где засветились ее пальчики, сохранились фотографии, но опознать на них ее будет крайне проблематично: девочка увлекалось субкультурой готов, и для макияжа на ее коже больше подходит определение «штукатурка».