Идеальная мишень

Помощник Вестергена глянул по сторонам, прислушался. Затем вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Полицейские ворвались в номер и замерли у порога, никого не обнаружив. Дверь соседнего номера оказалась открытой.

Полицейские поспешили туда. Вестерген последовал за ними. Несколько секунд спустя они увидели двоих мужчин, лежавших на кровати. Полицейские, похоже, разбудили обоих постояльцев. Француз приподнялся на локте и уставился на визитеров. Второй постоялец, напротив, забрался под одеяло.

— В чем дело? — проворчал француз. — Что происходит? По какому праву вы ворвались в мой номер?

В этот момент к кровати подошел Шевцов. Нахмурился. Лукин же отвернулся. А Дронго почему-то развеселился — губы его тронула улыбка.

— Я комиссар Вестерген, — представился комиссар. — Прошу нас извинить.

Мы хотели проверить документы вашего… — он замялся, — вашего друга.

— При чем тут мой друг?! — закричал француз, поднимаясь с постели.

Пожилой постоялец — он был совершенно голый — несколько мгновений пристально смотрел на комиссара. Затем натянул брюки, накинул на плечи рубашку и вытащил из кармана пиджака, висевшего на стуле, свой паспорт.

— Вот мои документы. И объясните, по какому праву вы врываетесь в мой номер? — Француз протянул паспорт стоявшему перед ним Дирку Вестергену.

— Франсуа Кристу, — прочел комиссар. — Вы могли бы ответить на несколько моих вопросов?

— На какие вопросы? — спросил Кристу.

— Вы прибыли два дня назад из Москвы? — спросил Вестерген.

— Я не знал, что это противозаконно, — усмехнулся француз. — Или вы боитесь, что меня там завербовали?

— Отвечайте на мои вопросы. Вы прилетели из Москвы рейсом Аэрофлота?

— Да, прилетел. Два дня назад.

— В вашем самолете произошло убийство?

— Вы считаете, что я заколол того несчастного? Я теперь вспомнил, где вас видел, комиссар. В аэропорту, два дня назад. Нас уже допрашивали, когда вы вошли в комнату. Я не причастен к этому убийству. У меня не было причин убивать этого человека.

— А это кто? — Комиссар протянул французу паспорт и указал на кровать.

— Это тоже вызывает у вас возражения? — с вызовом спросил мсье Кристу.

— Нет, не вызывает. Мы в свободной стране. Но я хочу знать, кто здесь лежит.

— Это мой друг, — пробормотал француз.

— Черт знает что… — вполголоса проворчал Лукин.

Дронго с упреком посмотрел на молодого коллегу.

— У вашего друга есть документы? — спросил комиссар.

— Да, есть, — раздался голос из-под одеяла. — Они в моем пиджаке.

Комиссар взглянул на своего помощника. Тот понял его без слов и направился в соседний номер. Несколько секунд спустя вернулся с пиджаком в руке. Достал из кармана паспорт и протянул комиссару.

— Вячеслав Кирилин, — проговорил комиссар, передавая паспорт Шевцову.

Майор взглянул на фотографию и кивнул.

— Вылезай, — сказал он по-русски.

Молодой человек высунул голову из-под одеяла.

— Ты прилетел вместе с ним? — спросил Шевцов, кивнув на француза.

— Да, с ним, — пробормотал парень.

— Два дня назад?

— Да. — Молодой человек был явно напуган. В отличие от француза он не жил в свободном государстве.

— Когда получил визу? — спросил майор.

— Перед выездом. У меня было приглашение.

— Знаю я, какое у тебя приглашение, — проворчал Шевцов. — Вставай.

Кирилин приподнялся. Его друг прошел в соседнюю комнату и принес ему брюки. Кирилин Дрожащими руками взял брюки. Натянул их под одеялом. Наконец поднялся.

— Значит, ты вместе с ним приехал? — Шевцов снова кивнул на француза.

— Да… Он мне заплатить обещал.

— Ах ты… — Шевцов с трудом удержался от крепкого словца. — Ладно, — сказал он, — одевайся. Мы с тобой в Москве поговорим.

— Подождите, — вмешался мсье Кристу, понимавший по-русски. — Что вы ему сказали? Почему вы хотите взять его в Москву? В чем он виноват? У него разрешение на пребывание в странах Шенгенской зоны в течение трех месяцев.

— Он незаконно получил визу, — объяснил Шевцов. — Скрыл свои две судимости.

— Я ничего не скрывал! — закричал Кирилин. — Я все написал, как есть.

Сейчас на мне ничего нет. У меня была судимость в четырнадцать лет, а потом в семнадцать. Но их уже сняли. У меня сейчас нет судимостей. Я чист по закону.

Это было девять лет назад. Можете все проверить.

— Проверим, — кивнул Шевцов. — Давай одевайся. Поедешь с нами. Потом разберемся.

— Нет, — вмешался француз, — он никуда не поедет. Объясните, на каком основании вы хотите арестовать моего друга? — Он взглянул на комиссара.

— Мы подозреваем его в убийстве, — заявил комиссар. — Кроме того, он незаконно получил визу.

— Он получил визу абсолютно законно! — прокричал мсье Кристу. — Я лично был в голландском посольстве и передавал для него приглашение. А ваши подозрения просто смехотворны. Если вы подозреваете его в убийстве, то это просто смешно.

— Почему смешно? — не понял комиссар.

— Посмотрите на его руку, комиссар, — неожиданно вмешался в разговор Дронго. — Вставая, он опирался на левую руку. На правой у него свежий шрам.

Очевидно, недавний перелом.

— Да, он попал в автомобильную катастрофу несколько месяцев назад, и у него был открытый перелом руки, — подтвердил француз.

— А вы спросите, был ли у него перелом правой руки? — Комиссар повернулся к Дронго. Тот перевел вопрос голландца.

— Да, — ответила Кирилин, поднимая правую руку. — Из-за этого я не смог приехать зимой. Я тогда попал в автомобильную катастрофу.

Дронго подошел к парню, посмотрел его руку и пожал плечами. Молодой человек говорил правду. Комиссар посмотрел на майора Шевцова.

— Он не мог ударить правой рукой, — сказал Вестерген. — Это очевидно.

— Мы все равно его заберем, — упорствовал Шевцов.

— За что? — удивился комиссар. — Мы уже все выяснили…

— Это вы все выяснили, — возразил майор. — А у нас другие законы, может, с него действительно сняли судимости, может, он действительно сломал руку и не мог совершить убийство. Но мы застали его в постели с мужчиной. По нашим законам это преступление. Поэтому мы должны его арестовать.

Комиссару показалось, что он ослышался. Вестерген неплохо знал немецкий, но он просто не мог поверить своим ушам. Впервые в жизни комиссар растерялся. Он посмотрел на своего помощника. Тот пожал плечами — он тоже ничего не понимал, хотя и знал немецкий.