Идеальное антитело

Некоторое время он даже вглядывался в лица прохожих, чтобы ненароком не проглядеть того «доброго человека», если тот появится. Глупо, конечно, это понятно. Не получилось из Степаныча собачки Хатико. Не дождался он никого. Да и не хотел он такой судьбы…

Совет: Мужчина, как и собака, без дела грустит и болеет! Поэтому при воспитании овчарок, им дают тапки и говорят: «сторожи!» Дело пустое, никому не нужное, но собака – при деле! И довольна! Так и каждому мужчине в жизни нужны свои «тапки». А будет ли это работа или безобидное хобби – не важно!

Когда в начале весны город Задонск накрыло жесткое слово «самоизоляция», жить стало совсем невозможно. Если раньше у Степаныча были какие-то планы, и пусть малюсенькие, но надежды сходить в МФЦ или собрать подписи знакомых, которые смогли бы помочь подтвердить его личность, то с приходом карантина все разом рухнуло. На улицах стало тихо и оттого еще холоднее…

Как-то раз, еще в прошлом году, у городского парка всем нуждающимся давали бесплатные супы и гречневую кашу. Это мероприятие широко рекламировалось в прессе и на местном ТВ. Скорее всего, это пиарил себя мэр города, кто знает?. Степаныч еще тогда, будучи «почти научно-техническим» работником, случайно проходя мимо, сказал себе: «Никогда не пойду за подаянием!»

Ха-ха! Кто-то это уже говорил…

Наблюдение: Спросите человека, что бы в жизни он не стал делать никогда? Вот ни при каких жизненных ситуациях. Послушайте ответ, а потом гляньте на него лет через двадцать. Вот именно ее, эту вещь, он и сделал! Кажется, это Андре Моруа сказал.

И Степаныч превратился в обычного бомжа. Есть стало банально нечего. И жить тоже негде! При карантине приходилось обходить стороной центральные улицы, чтобы не попать на глаза патрулю. Дворы пиццерий и ТЦ закрыли на ленточки и выставили мордатых охранников. Шариться по окраинам города дело было тоже неблагодарное, но оставалось только это. Использованных масок в урнах пока было предостаточно, он не гнушался ими. Пока внешний вид Загороднего метров за двадцать мог обмануть стража порядка. Издали он еще выглядел прилично.

Пока не совсем порвался пуховик, купленный еще в девяностых. А штаны с лямками, которые он, будучи заместителем начальника лаборатории, «отписал» сам себе, якобы для научных целей, а на самом деле по грибы, служили ему верно. Засаленные до пояса, они со временем приобрели тот трендовый цвет хаки, над созданием которого, наверное, бились десятки европейских дизайнеров.

– Кутюрье отдыхают! – смеялся он иногда. Рецепт был прост: отработанное машинное масло, мотыль, железная стружка, ну и чуток заборной краски!

Летом помогла бы рыбалка. Или орехи или ягоды, например.

«Эх, и грибов-то сейчас нет, март на дворе, а то бы набрал да пожарил…» – сокрушался он, бредя по какому-то переулочку, погруженный в невеселые мысли о своем будущем.

И тут будущее настигло его само. Из-за поворота показались два кавказца, в которых Степаныч узнал друзей погибшего при пожаре Аслана. Пара секунд замешательства… они переглянулись и, не сговариваясь, молча бросились к нему.

«Пипец, вот попал!» Он развернулся и побежал так резво, как только может передвигаться напуганный до смерти человек. Его не отпустят, это точно! Прикончат прямо здесь или отведут на рынок и там грохнут принародно!

Если бы грузовик для сбора бытовых отходов, так называемая «мусорка», не вырулил перед ним на дорогу, еще неизвестно, встретил бы Степаныч следующий рассвет или нет. Он вскочил на подножку позади кузова, мертвой хваткой вцепился в перекладину автоматической погрузки мусорных контейнеров и зажмурился…

…Чудом избежав горькой участи быть зарезанным дружками погибшего, Степаныч, в итоге, сейчас медленно брел по огромному пустынному полю на краю города.

Глава IV

Пустырь, на котором он оказался, был огромный и неухоженный. Слева громоздилась городская свалка, полная бродячих собак и мерзко пахнущих отходов. С другой стороны ворчали мощными дизелями несколько большегрузных фур. Никто не планировал здесь организовывать стоянку, но близость к тракту и не занятое никем место вскоре разведали «рыцари руля» и сделали его своим пристанищем на подъезде к Москве. Здесь можно было заночевать, заняться мелким ремонтом, перекусить. Удобно и платить никому не нужно. Его между собой так и называли: «Задонский».

Издали неясно проступали силуэты нескольких сгорбленных сидящих фигур. Укрывшись с одной стороны припасенным большим фанерным щитом (чтоб ветер не задувал) на импровизированных табуретах несколько человек переговаривались, порой смеялись. Братство руля ужинало. Стол представлял собой лежащую пару колес, накрытую видавшим виды листом ДСП, с какой-то нехитрой снедью, принесенной каждым на общий стол.

Знаете, дальнобойщик – это не только профессия! Это образ жизни. Все время – в дороге. И поэтому кабина трейлера для каждого из них – второй, а может даже и первый дом. И здесь все должно быть комфортно и уютно! Представьте, что вы неделями находитесь в тесной кабине, следите за дорогой по двенадцать часов в сутки, пьете, едите тут же. И если это место не будет вам мило и дорого, долго в этой профессии вы не продержитесь.

Свое родное дитя каждый из дальнобойщиков холит и лелеет. Вы очень редко встретите грязную, неаккуратно помытую фуру. Это считается – моветон. Все машины чистенькие, блестящие. А чего только стоит эта любовь украшать кабину множеством разноцветных лампочек, светящихся полосок, трубочек! Вот где – простор для самовыражения.

Конечно, ладанка или оберег другой религии обязателен. Порой в дороге некому помочь, кроме высших сил. А если под тобой не четыре, а двадцать два (!) колеса, или даже больше, любая помощь будет нелишней! И практически у каждого водилы в потаенном месте, чаще всего за солнцезащитным козырьком, бережно хрянятся фотографии семьи, любимой девушки или близких людей, мамы, папы, внуков. Эти фото всегда рядом, но, как говорят, не для всех. Они согревают в дороге и напоминают: «Тебя ждут дома! Пожалуйста, будь осторожен!»

Каждый из водил – крепкий хозяйственник, как это модно было говорить когда-то! У каждого своя заграничная горелочка, газбалон, чайник… И приготовление простого бульона для них священнодейство! Ведь это непросто сотворить на стоянке или вообще в поле. Выставить складной столик, разложить «на чистое» продукты, позвать мужиков – это традиция. Вот и сейчас, каждый из них притащил что-то свое, особенное. Кто – сало по особому рецепту, кто наливочку. За вечерней беседой никто их них не заметил серой тени, медленно проплывшей в сторону фур.

Еле протиснувшись между двух задних бортов (как защиту от воров, фуры ставят друг к другу вплотную, оставляя лишь маленькую щелку), Степаныч отогнул приоткрытый полог и нырнул внутрь. Спать хотелось жутко, тело ломило… Нервная дрожь от пережитого не отпускала. Две вонючие камеры от КАМАЗа стали мягче перины из сказки про горошину. Сон ударил в голову упругой темной волной… Спать…

Глава V

Разбудили его крики на каком-то незнакомом каркающем языке, корейском что ли? Полотно борта дергалось, множество рук вынимало страховочные шнуры, готовя кузов к разгрузке…