Игра на одевание

Юдин кивнул. Внезапно его осенило.

– Анна Викторовна, а Катя Мельникова тоже что-то взяла себе? Может быть, для кого-то, кто ей дорог? Бойфренда, например?

– Молодого человека у нее не было. – Она смущенно опустила голову. – Катя просила меня познакомить ее с младшим братом мужа дочери. Тот к концу моей смены в октябре внука приводил. Очень красивый юноша.

– Какого типа внешности? – ухватился за ее слова Юдин, и Гуров одобрительно кивнул. Описание позволит понять, как может выглядеть Остряк. Возможно, он, что называется, во вкусе жертвы, поэтому смог легко уговорить ее уйти с ним из людного места.

Лябинова открыла галерею в телефоне:

– Вот он с моим внуком в тот день.

Сыщики увидели невысокого худенького блондина с волосами средней длины, полноватой нижней губой с поперечной полосой и изящным, как у азиата, подбородком.

– Кстати, когда Катя пропала, я сказала ему, что она хотела познакомиться. И он ответил, что встречаться с покупательницей этой книги не решился бы. Вроде как это слишком даже для него.

– О какой книге идет речь?

– Простите. Вылетело из головы после всех этих дней. Это недавно экранизировали… Она сказала: «Все знают, а я нет. Надо прочесть, раз в кино не хожу». Она же много работала. Хотела оплатить себе какой-то курс в бизнес-школе.

Гуров сверился со своими записями. Сестра Мельниковой тоже упоминала о ее мечте попасть на «Программу MBA» в «Школу бизнеса “Диполь”». Но никакой книги среди вещей Екатерины Мельниковой не нашли.

– Анна Викторовна, я понимаю, что прошло уже два дня. Но мог сохраниться от той покупки чек?

Лябинова затрясла головой:

– Она платила наличными. Но, знаете, Катя часто приходила на работу с учебниками. Они занимали все место в сумке. И то, что она читала для души, просто не брала домой. Тяжело нести.

* * *

Полноватая пепельная блондинка Ольга Талина, восемь лет проработавшая в отделе антиквариата магазина «Читай-город» и столько же в ломбарде, разбиралась в людях. Ей не нравились следователи, которые пришли узнать о погибшей Кате Мельниковой в ее отдел.

Она, конечно, всхлипнула, вспомнив неприметную молоденькую коллегу. Рассказала, как неловко та осваивала кассу и однажды выдала покупателю не тот чек. Но на самом деле старалась поскорее выставить полицейских из своего отдела.

Даже пластиковая гжель федеральной сети «Читай-город» была не властна над высокими деревянными шкафами с просторными полками лакированного деревянного стеллажа в этой комнате. Здесь стояли облезлые жестяные коробки из-под леденцов и чая, разрозненные предметы из фарфоровых сервизов, пузатые начищенные самовары. Хранились старинные монеты, массивная бижутерия, малахитовые шкатулки, сданный родственниками со смертью хозяина циркониевый браслет. Висели настенные тарелки с охотничьими сюжетами, созданные в позапрошлом веке известной английской мануфактурой, разрозненные предметы из фарфоровых сервизов и пожелтевшие календари с «Рабыней Изаурой» и «Унесенными ветром». В чеканных кубках, свернувшись, как змеи, лежали старомодные бусы с горным хрусталем.

Пока Юдин осматривал полку Екатерины Мельниковой в подсобке, скучающий Гуров прочел сообщение от Портнова: «Покупок в “Читай-городе” на проспекте им. Петра Столыпина, 44, Воронова не совершала. Покупок в саратовской сети “Читай-город” среди операций по карте вообще нет» – и стал наблюдать за постоянными посетителями с ощущением, что им есть что скрывать.

Неопрятный мужчина в сальном плаще явно перелистывал потертое коллекционное издание Амадео Модильяни не в первый раз. Девушка в очках за стеллажом тихонько фотографировала на телефон страницы книги Паолы Волковой. Женщина с испачканной перламутровыми тенями тыльной стороной ладони деловито просматривала старые фото томных дев а-ля Вера Холодная. Под ее пальцами мелькали фирменные знаки старых фотомастерских и пожелание, написанное разными почерками и чернилами «На память!». Увы, эти слова ничего не значили для потомков адресатов. Прошло чуть больше века, и они сдали подруг своих прабабушек и возлюбленных своих прадедушек в магазин.

– Я возьму эту. – Покупательница помахала фотографией и подняла голову. Юдина поразила неестественность ее лица. Почти прозрачная, бледная кожа диссонировала с мясистыми, красными валиками-губами. Скулы выпирали из-под впалых щек, как жабры. – Нужно нарисовать моделям наивность и девственный интеллект.

Поймав недоуменный взгляд Гурова, она пояснила:

– Для фотосессии в Sweet cafe.

Экзальтированная дама прошла к кассе, а Талина заговорщицки прошептала:

– Известный визажист. Приходит «за натуральными образами», хотя самой, – Талина сделала большие глаза и втянула пухлые щеки, – натуральность не помешала бы.

Внезапно Гуров с ухмылкой уперся взглядом в плотную старушечью, но с претензией на царственную спину под добротно скроенным, видавшим виды и, безусловно, блеск столичной жизни пальто. Гуров не поверил своим глазам, потому что знал ее с первых лет работы в столичной полиции: уже тогда она была легендой. И, похоже, узнавание было взаимным, потому что обладательница спины семенила крабом в сторону, пытаясь спрятаться за уставленный книгами про развод стеллаж.

– Римма Васильевна! Стародубцева! Дорогой вы мой человек! – заголосил Гуров. – После колонии в столице Поволжья изволили осесть. Сколько лет, сколько зим!

Спина неопределенно повела полными плечами, потревожив голливудскую волну цвета «красное дерево» под жесткой шляпкой, в которой без стыда можно было отправиться в Дерби на скачки и попытаться занять место возле британской королевской семьи.

– А что это вы в брошюрах о разводе прячетесь? – Гуров подошел ближе. – Неужели муж нашел ассистентку помоложе, оставил вас, и сплоченная чета Волконских больше не грабит желающих причаститься светской жизнью и искусством?

– Вы что? – зашипела Талина. – Это член Городского совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов. Они стесняются торговать старыми вещами и орденами, поэтому она приходит от них.

– Вы меня ш кем-то путаете! – шепеляво возмутилась спина и попятилась в соседний зал.

Заплаканная молодая женщина у стеллажа с книгами о том, как пережить семь смертных мужских грехов: безразличие, забывчивость, излишнюю сыновнюю любовь, измену, уход из семьи, развод, неуплату алиментов, – с укоризной посмотрела на сыщика:

– Зачем же вы так с бабушкой?

– Римма Васильевна! – крикнул Гуров. – Обладательница титула «Королева криминального таланта» конкурса красоты «ИК № 6» УФСИН России по Московской области – 77! Мы уже не в том возрасте, чтобы как Шарапов за Манькой Облигацией бегать!

– Я ее удостоверение видела! – вновь вступилась Талина.

– Оно липовое.

Внезапно женщина повернулась, как готовая напасть большая очковая змея. Над скромным воротничком пальто на искаженном гневом морщинистом лице, под кажущимися еще более припухшими от перламутровых белых теней веками горели гневом водянисто-голубые старушечьи глаза. Поджатые, привыкшие складываться в кукольный темно-вишневый бантик губы стянулись в ниточку презрения, бурлящего, как накипь на поверхности настоянной годами ненависти.