Игры богов

Случайно пробившийся сквозь тучи луч солнца упал на гобелен. Золотые чешуйки Великого Змея вспыхнули, превратившись на секунду в маленькие огненные язычки. Маттео непроизвольно зажмурился, но даже сквозь прищуренные веки продолжал видеть Великого Змея, смотрящего на него.

— Знаю, Варкарран, у тебя были совсем иные проблемы, — вновь заговорил Маттео. — А что прикажешь теперь делать мне? У всех свои трудности, но, скажи на милость, разве я поступил неправильно? Дагмар засиделся на троне Мэсфальда, равно как и ты когда-то. Да, людям тяжело управлять самими собой, но это необходимо для нас как воздух. Я хочу для своих людей одного — чтобы они были счастливы, чтобы им не приходилось чувствовать себя принадлежащими вам и Вечным… И чтобы эта война закончилась! Чтобы воины наконец смогли вернуться домой и спрятать мечи в ножны…

— А ты бы с достоинством уселся на троне и, горделиво поглядывая на них сверху вниз, говорил, что победа в войне и мирный договор с золонианами — твоя заслуга. Не отрицай, все так и есть.

Голос казался насмешливым и пытливым одновременно. Маттео резко обернулся и скользнул взглядом по стенам зала.

— Кто здесь?! — почти выкрикнул Советник. — Кто посмел?

Ответом ему послужила тишина, нарушаемая доносящимся из-за окон шумом города. Зал был так же пуст, как и минутой раньше, и ничто не указывало на то, что кто-то незаметно входил сюда или хотя бы открывал дверь, пока Маттео был занят созерцанием гобелена.

Советник нервно усмехнулся. Надо же, ему уже начало мерещиться не пойми что — тяжеловата оказалась корона, пусть еще не примеренная ни разу. И все же где-то внутри у Советника засела мыслишка, что в зале он не один. Даже обойдя помещение и заглянув во все углы и за гобелены, Маттео не смог отделаться от неприятного ощущения подглядывания.

— Не хотелось бы мне сойти с ума, друг Варкарран, — пробормотал Советник, бросив прощальный взгляд на изображение Великого Змея. Ему почему-то расхотелось оставаться в этом зале. Лишь оказавшись за дверью и увидев стоящих поодаль гвардейцев — не прежних, а набранных из верных Маттео воинов — Советник наконец смог прийти в себя и избавиться от ощущения постороннего присутствия. Он не знал, что станет делать теперь — встречи были назначены позднее, и у Маттео оказалась пара свободных часов.

Маттео задумался и, не отдавая себе отчета, прохаживался по анфиладам дворца. Только когда он случайно столкнулся с кем-то из слуг, то заметил, что находится рядом с комнатой, отведенной ребенку Кефры и кормилице. Он вспомнил, что давал кормилице всего двое суток на раздумья, а прошло уже целых трое. Однако теперь Советник твердо решил узнать о ее решении. Маттео почти не сомневался в том, что кормилица не сможет убить ребенка.

Перед дверью комнаты, как и прежде, находились двое воинов, но Маттео и не взглянул на них, входя в помещение и плотно закрывая за собой дверь. С момента последнего посещения здесь ничего не изменилось, разве что кормилица сидела теперь возле люлек и плавно покачивала то одну, то другую. Увидев появившегося на пороге Советника, женщина побледнела и вскочила на ноги, непроизвольно загораживая собою детей.

Маттео молча подошел вплотную к люлькам и, оттолкнув кормилицу в сторону, взглянул на младенцев. Обычно он не различал столь маленьких детей — для него все они были на одно лицо, — но сейчас Советник сам понял, который из них сын умершей королевы. Мальчишка мирно спал, чуть склонив голову набок и смешно приоткрыв рот.

— Он жив, — не вопрошающе, а констатируя факт, негромко произнес Маттео и многозначительно посмотрел на женщину. — Надеюсь, ты не забыла наш уговор — сегодня уже третий день, твой срок вышел сутки назад.

Губы кормилицы затряслись. Она вцепилась Маттео в руку и упала на колени. Из глаз ее брызнули слезы, а сквозь всхлипывания невозможно было разобрать, что именно она говорит. Советник брезгливо поморщился и, оттолкнув женщину, отвесил ей звонкую пощечину. Кормилица вскрикнула, но так и не выпустила руки Советника. От шума проснулись дети, которые тотчас заплакали.

— Безумная, — зло прошипел Маттео. — Убери руки!

Все трое рыдали, грозя свести Маттео с ума. Наконец он подавил охватившую его злобу.

— Нашего договора никто не отменял, — холодно произнес Советник. — У тебя был выбор, и ты его сделала…

— Нет! — запричитала кормилица, вновь бросаясь в ноги Маттео. — Господин, нет! Ведь он же еще такой маленький, ведь это нашего короля сын… Не надо, прошу вас!

Упоминание Дагмара еще больше разозлило Советника, а то, что женщина по-прежнему продолжала называть его королем, породило новую волну ярости.

— Помнишь, о чем я тебя предупреждал?! — выкрикнул Маттео. — Помнишь? Я обещал, что за твой отказ поплатится твой щенок?!

Маттео сжал кулак, из которого в тот же миг выскользнул длинный матово поблескивающий клинок. Женщина, увидев его, оглушительно взвизгнула, но сделать уже ничего не могла. Меч, коротко свистнув, рухнул вниз, разрубая стенку люльки и ребенка, лежащего в ней.

— Видишь, сучка, я же предупреждал тебя! — бешено вращая глазами, прокричал Маттео, потрясая перед собой призрачным клинком. — Если бы ты убила этого выродка, я обеспечил бы тебя на всю жизнь!

Злость и гнев, скопившиеся глубоко в сердце Маттео за последние дни, наконец-то нашли выход и теперь вырвались наружу. Кормилица, сраженная разыгравшейся перед ее глазами трагедией, разом потеряла дар речи. Она лишь открывала рот, но оттуда не вырывалось ни единого звука.

— Смотри, смотри на него! — продолжал кричать Маттео, указывая на окровавленную колыбельку и останки разрубленного надвое младенца. — Вот чего ты добилась своим упрямством!

Женщина, медленно поднявшись с колен, словно в полусне подошла к люльке и трясущейся рукой провела по головке ребенка. Похоже было, что кормилица не понимала, что делает — так подействовал на нее поступок Маттео.

Успокойся, маленький… — бормотала кормилица, с нежностью глядя на младенца, рожденного Кефрой, а затем переводила взгляд на своего собственного ребенка, похожего теперь на окровавленную безногую куклу. — А ты спи, спи, мой хороший.

— Ну, теперь ты жалеешь, что не спасла жизнь своему выродку?! — взревел Маттео, замахиваясь мечом. Кормилица инстинктивно сжалась и чуть отпрянула…

То, что произошло в следующий миг, Маттео не мог объяснить ни тогда, ни позднее, когда пришел наконец в себя. Клинок, сверкнув, рванулся вперед, к женщине и не перестающему реветь мальчишке, но, когда острие должно было впиться в плоть, кормилица исчезла. Меч рассек воздух там, где еще секунду назад находилась женщина, не встретив никакого сопротивления, но Маттео показалось, что он разглядел, как кормилица с ребенком с непостижимой быстротой провалилась сквозь пол, хотя это явление было слишком невероятным.

Повисла напряженная и пугающая тишина. Маттео испуганно и удивленно озирался, пытаясь взглядом найти пропавшую женщину. Рука непроизвольно разжалась, а клинок почти мгновенно растаял в воздухе.

— Райгар милосердный! — сорвалось с губ Маттео. Круто развернувшись, он почти бегом рванулся к дверям и остановился лишь в коридоре, привалившись спиной к противоположной стене. Оба воина, стоящие у входа в комнату, конечно же, слышали крики, доносящиеся изнутри, но не осмелились войти, а теперь с беспокойством взирали на побледневшего Советника, грудь которого часто вздымалась.