Игры богов

— Ну и как тебе представление? — в ушах Олега раздался весёлый голос создателя евреев и арабов.

— Впечатляет… да… Однако случайно он не тронулся умом? А то жалко, друг всё-таки, да не просто друг, а побратим.

— Так ведь ты же сам заказывал показуху! Ха! Так вот, оказывается, когда всё началось на Руси, ещё при Вещем Олеге! А то все говорят про потемкинские деревни, приписки, подкрашивание фасадов и про прочую лапшу на уши, — Саваоф возмущённо фыркнул.

— Тебе же ещё в ГУЛАГе вбивали, что не важен подход, а важен результат, вот ты и поверил. Нет чтобы по-человечески, сели, выпили, закусили, поговорили. Вон как ты сегодня у него в гостях развлекался, в три пуза жрал и в три горла пил, князь хренов. Нет у тебя уважения ни к богам ни к друзьям, стыдно должно быть тебе, Вещий, — искусственно возмутился Перун.

Вещий засмущался, ведь действительно не прав, хотел сказать что-то умное, как Надир внезапно подпрыгнул и бросился целовать новоиспеченному пророку руки.

— Да что ты, окстись, Надирушка!

* * *

С трудом передвигая ноги, Олег поднимался по трапу, трап скрипел, прогибался, плакал солёными морскими слезами. У спокойных, невозмутимых викингов затряслись бороды, им показалось, что это идёт не их вождь, а оживший из страшной древности зверобог. Под тяжестью Олега-зверобога корабль ухнул, внезапно накренился так, что несколько моряков вышвырнуло в море.

— Всем отдыхать три дня!

Два дня Олег провел в тягостных, тяжёлых раздумьях: как провести переговоры с владыкой Египта, как и где добыть артефакты, как сплотить викингов, которые уже ждут его у Синеуса, как начать строить флот?

К вечеру второго дня на корабль ввалились пьяные викинги.

— Конунг, по городу ходят слухи про прошлую, а может, даже про позапрошлую ночь — один страшнее другого, ну а мне больше всего понравилась такая вот трепотня: что той ночью из мусульманского ада пытались вырваться распятые гладиаторы, подкупленные Иблисом, но доблестное воинство Аллаха во главе с Джибрайлом, разгромило их и загнало назад, в ад!

Олав пьяно захохотал:

— А это наш конунг развлекается!

Олег сумрачно посмотрел на разбитые в кровь кулаки кормчего, на его распухший нос:

— Ты хоть знаешь, кто такие Иблис и Джибрайл?

— Из-за того, что не знаю, в морду и получил. Я сказал, что Иблис — борец за справедливость, — кормчий громко икнул, — а Джибрайл — тюремщик и слуга ада, что ребята — молодцы, рванули на свободу, а их, как гладиаторов, — назад в клетки, чтобы в аду ромеев и всяких чертей-начальников развлекать.

— Да-а-а, дела, нас теперь и поджечь могут. Ты всё перепутал. Иблис — Сатана, Джибрайл — вестник Аллаха. Быстро, — рявкнул Олег, — собирай команду! Сегодня сматываемся, нас за такие твои слова на кол посадят или повесят — на выбор. А я сбегаю кое-куда, и быстро, нет, очень быстро, — плывём в Египет. Кот! К ноге! Будешь распугивать стражу и прохожих!

И они помчались, испуганные прохожие вжимались в стены, взлетали одним скоком на крыши. Скакуны ночной стражи, увидев ожившее чудовище, встали на дыбы, развернулись в прыжке и умчались в неведомую даль.

На бегу Олег попросил Перуна:

— Перенеси меня к Синеусу, надо его попросить о помощи.

— Когда?

— Как только отплывём.

— Есть, будет сделано, гражданин начальник, — крякнул от удовольствия Перун.

Домчались, нет, примчались, ко дворцу эмира.

— Фенрирка, исчезни! — котёнок растворился. Осталась только его белоснежная зубастая улыбка.

— Я же тебя попросил, исчезни совсем, улыбку свою тоже спрячь куда-нибудь подальше.

— Приветствую тебя, Олег, — Надир поклонился.

— Доложили или ещё не успели?

— Успели! Тот, кто надоумил твоего кормчего, уже доставлен к тебе на драккар для дознания.

— Сейчас поговорим. А я ухожу в Египет, но перед этим надо встретиться с визирем.

— Зачем? Старый стал, задаю тебе глупые вопросы. Но я могу своей властью тебя защитить, не переживай.

— Я спешу, ты мне нужен здесь, а не в пыточной халифа. Месяца через три или пять к тебе придут викинги, сто кораблей. Пока плыли к тебе, я сделал эскизы осадных машин, придумаешь, как их разбирать. Сделай все. Если не будет хватать денег, вызывай меня или напрямую Саваофа. Вперёд, в бой за будущее! Да, вот ещё: организуй разведку городов Южной Италии, потом вместе подберём, какой будем брать. Если в Египте всё случится так, как я задумал, мне подарят Кипр, он и будет нашей первой военно-морской базой.

Надир ничего не понял про какую-то военно-морскую базу, но в его вежливом поклоне высветилось и проявилось:

— Слушаюсь и повинуюсь, о пророк…

Луна своим мертвящим сиянием загасила чуть светящиеся звёзды, только в гавани полыхает пламя ненависти и оранжево-злобные факелы в руках обезумевшей от ненависти толпы, страшные гневные проклятья ураганом бьют по дружине. Но бедуины на своих великолепных скакунах ждали приказа: убить или защитить. Уже огонь пожирал склады, добрался до причала, дружинники стоят истуканами, руки на мечах, стрелы в колчанах, луки без тетивы, ждут, ведь вождь приказал — ждать!

Всё это квакающее, громкоорущее болото разорвал медвежий рык:

— Прокляну! Уверовали ли вы в Аллаха и в последний день? Но вы не верите! Вы пытаетесь обмануть Аллаха и тех, которые уверовали! Но обманываете только самих себя и ничего не знаете! В сердцах ваших болезнь! Пусть же Аллах увеличит вашу болезнь! Для вас — мучительное наказание за то, что вы лжёте. А когда вам говорят: «Не распространяйте нечестия на земле!», — вы говорите: «Мы — только творящие благое». Расступитесь и исчезните, мы идём на край земли за святынями.

И как было сказано гораздо позднее, все упали на колени и даже гордые дети песков преклонились перед ним, ведь всем известно, какую святыню добыл мудрый и благочестивый. Так было сказано и написано и повторялось многие годы и во многих странах.

— Где тот, кого привели по приказу Надира?

Олег тяжело сопел, губы сжались в едва заметную нить. Олаф скрипнул зубами, развернулся и как факир, достающий кролика из мохнатой шапки, выдернул из темноты человека в чёрном.

Олег успокоено улыбнулся, конечно, про себя: «Люблю врагов, о которых кое-что известно». А вслух: